Автор
Вечер уже погружался в сумрак, как и осенний вечер. Небо скрывалось за тучами, оставляя лишь миги света от фонарей, мерцавших на каждом шагу. В такую пасмурную ночь все казалось подернутым легкой грустью, и казалось неважно, что уже начало девять вечера. Только белые шары на высоких опорах всё ещё ярко сверкали в непроглядной темноте....
— А про кого? О, ты про Крис, что ли? — догадался он и тут же пренебрежительно фыркнул: — Пффф.
— Я слышала, как вы сегодня ночью…
— Ну да, было. Но что с того? Это вообще неважно. Для меня это никакого значения не имеет.
Его ответ обескуражил её настолько, что непроизвольно вырвалось:
— Зато для меня имеет!
Алёна спохватилась, но поздно. Всё он понял и посмотрел так, будто знает теперь все её мысли, даже самые потаённые. Как же стыдно!
— Это был просто секс, к тому же по пьяни, — произнёс он хриплым полушёпотом, снова мучая взглядом губы.
Словно в ответ на его слова телефон вновь зазвонил. И морок, сковавший её порукам и ногам, рассеялся. Снова Ренат. Как же вовремя этот его звонок! Она ведь почти сдалась, почти подчинилась этому странному, точно гипнотическому, влиянию.
— Пропусти меня! — потребовала Алёна. Но Максим наоборот упёрся ладонями в подоконник, заключив её в плен.
Он коротко взвыл, сморщился, но отстранился лишь на мгновение и тут же грубо схватил её здоровой рукой, рывком прижал к себе, зашептал горячо:
— Да не будь ты такой дурой! Почему ты не слышишь меня? Почему не поймёшь никак? Я же сказал, что ему от тебя нужно…
Алёна попыталась оттолкнуть его.
— Я тебе не дура! — зашипела она, выворачиваясь.
— Не дура, не дура, — прошептал в самые губы, отчего новая волна мурашек осыпала её кожу. — Конечно, не дура, — И рвано выдохнув, впился поцелуем.
Целовал он с таким неистовым отчаянием, будто погибал и искал спасения."
"Телефон продолжал назойливо пиликать, но она едва ли различала его трели. Всё, что она слышала — это срывающиеся вздохи, всё, что чувствовала — это жар его тела, мягкие, нетерпеливые губы, незнакомое томление.
Внезапно поцелуй их прервался, жаркие объятия разомкнулись, да так резко, что казалось, будто она секунду назад парила в тёплом воздухе и вдруг упала на холодную твердь.
Алёна непонимающе распахнула глаза и отшатнулась.
Отец, белый как полотно, держал Максима за грудки.
— Как ты… как ты посмел? Подонок! — цедил он сквозь зубы.
