Автор
Вечер уже погружался в сумрак, как и осенний вечер. Небо скрывалось за тучами, оставляя лишь миги света от фонарей, мерцавших на каждом шагу. В такую пасмурную ночь все казалось подернутым легкой грустью, и казалось неважно, что уже начало девять вечера. Только белые шары на высоких опорах всё ещё ярко сверкали в непроглядной темноте....
«Меня такие вещи не интересуют!», — обычно розовел, смущаясь из-за какой-нибудь очередной скабрёзности, Артём.
«Такие вещи интересуют всех, — ухмылялся Максим, — а особенно тех, кто это отрицает».
Для самого Максима вопрос взаимоотношения полов если и не стоял на первом месте, то был в числе очень волнующих и каждую девушку он оценивал с единственным подходом: хочу — не хочу.
Раньше сильно преобладало «хочу», теперь он стал гораздо разборчивее и притязательнее.
Опыт появился потому что. Ну и девушки виноваты — разбаловали.
— Ведь кому ты хуже делаешь? — не отставал Артём. — Только себе! Отец и так всё время грозится отослать тебя в пансион, а ты как будто нарочно выпрашиваешь. Да и отцу самому сейчас очень плохо. Ты думаешь, ему нужна эта деревенская Алёна, о которой он даже знать ничего не знал до последнего времени? Разумеется, нет! Если б та журналистская коза не выкопала про дочь…
— Свали, а? — На этот раз на душе было настолько муторно, что даже пошлить и смущать зануду-Тёму не тянуло.
В общем-то, младший был прав. У отца и впрямь чуть апоплексический удар не случился, когда всплыла эта стародавняя история с внебрачной дочерью.
Оказывается, в далёком девяносто шестом году, восемнадцать лет назад, их достопочтенный глава семейства, будучи студентом, крутил шашни с какой-то деревенской клушей, пока их курс целый месяц помогал затрапезному колхозу с уборкой картошки. Обычная история, только вот клуша «залетела». Отец тогда открестился от неё всеми правдами и неправдами — ну это он умел, а спустя полгода преспокойно женился на другой.
И вот теперь, когда отец уже сам выдвигался в губернаторы на второй срок, появилась сия мерзкая статейка.
«Половину, — утверждал отец, глотая успокоительные капли, — присочинили. Не было такого!».
Однако и правды вполне могло хватить, чтобы запятнать навечно его светлый образ примерного семьянина и лишить львиной доли голосов избирателей.
