Нина — это шатер из сердец и снов. Она чувствует себя в этом пространстве как невеста перед первой брачной ночью, волнуясь, но с уверенностью в своих действиях. Чем дальше она тратит время, тем больше осознает, что ее ожидает будущее, и это держит ее напряженной и сосредоточенной. Когда шаги приближаются, Нина готова — как струна под натиском мастера....
Положа руку на сердце, она признавала, что могла оказывать куда более активное сопротивление. Корицкий бы остановился. Наверное…
Его рваные жадные движения говорили, что он на грани. В бешенстве. Да он и не скрывал своих чувств. Она чувствовала исходящую от него вибрацию, та невольно передавалась и Нине, втягивая её в водоворот стихийного безумия, в ловушке которого они оказались оба.
Он снова схватил её и потянул на себя, к себе, вдавливая спиной в грудную клетку, прижимая настолько крепко, что, казалось, ещё чуть-чуть, и она полностью сольется с ним, станет единым целом.
Корицкий держал её крепко. Он сразу заключил её в плен обеих рук. Нина затрепетала. После купания собственное тело холодило, а вот от его шел обжигающий жар, в который она рухнула с головой. Ничего не могла с собой поделать, стоило ему оказаться рядом и Нина поплыла, теряя себя.
А ещё ночь… И тоска, что выедала душу без остатка.
На мгновение Нине показалось, что Костя замер. Что его самого не по-детски торкнуло от происходящего. Его тело окаменело…секунда, вторая… и ожило. Его сразу стало очень много.
Руки обхватили Нину так, что не вырвешься. Одну ладонь он распластал на талии Нины, чуть сбоку, большим пальцем задевая грудь, отчего соски мгновенно затвердели, заныли, слишком остро реагируя на случайное прикосновение. Или оно было неслучайным? Второй он и вовсе накрыл грудь Нины сверху, фиксируя плечи девушки и удерживая ту за шею.
Поймал…
Забрал к себе.
Прижал. И дышал в шею, обжигая кожу.
Нина тоже замерла, прислушиваясь к себе и отчаянно решая, что делать дальше. В голове ни одной здравой мысли. Лишь только бешеный пульс.
И зарождающееся счастье от такого шального контакта.
- Ты!...- грудная клетка Корицкого завибрировала сильнее. И далее последовало надрывное: - Нина…
Этот надрыв сдетонировал удушающей волной в Нине.
Его тоже подкидывало от эмоций. Чтобы взрослый мужчина не мог сформулировать мысль – дорогого стоит!
Она молчала. Захлебывалась в тихой истерике и ничего не произносила. Просто не могла.
Ночь смешала краски, надежды, тоску. Всё соединила в ядовитый коктейль.
- Что ты планировала, а? Вот скажи! – потребовал он, сжимая её горло сильнее, проводя большим пальцем по ямке.
