Омар медленно заходит в просторный кабинет отца, ожидая самого неожиданного разговора. Мы уже обсуждали варианты, как вернуть сестру домой, и что для этого может быть использована младшая Фоули — Ниса. Девчонке всего восемнадцать, как и Амире. Отцу предложили обменять одну дочь на другую, как это делают злостные враги....
Хочется запереть Нису дома и не выпускать оттуда не то что в университет, даже в ближайший торговый центр с несколькими охранниками.
– Я посмотрела информацию. Здесь хорошие университеты, но я пока не настолько сильна в арабском.
– Значит, надо сначала хорошо выучить язык.
Я немного расслабляюсь, думая, что у нас есть небольшой перерыв, а дальше я смогу отговорить ее от этой затеи.
– Или поступить в университет в другой стране.
Лучше бы я не делал глоток джалляба, потому что на этих словах давлюсь и начинаю кашлять.
– В каком смысле?
– Ладно, Омар, дыши, – смеется она. – Я имела в виду удаленно.
На таких качелях меня скоро стошнит. Разве можно ввергать меня в шок, а потом насильно выдергивать из него так резко, даже не дав пережить его? Прочищаю горло.
– А что насчет твоей мамы?
– А что насчет нее?
– Она работает?
– У нее пятеро детей, – улыбается Ниса, – танцы, фотография. Ей хватает занятий.
– То есть, чтобы ты не хотела работать, я должен постараться, чтобы у нас было не менее пяти детей? – подмигиваю Нисе, а она с притворным ужасом качает головой.
– Ни в коем случае! Кстати, как твоя мама?
– Родила дочку.
– Правда? Ты не говорил.
– В тот вечер, когда мы поругались перед твоим побегом, я уехал к родителям. Мне надо было поговорить с мамой. И как раз посередине разговора у нее отошли воды.
– А это не рано?
– Рано, – киваю со вздохом, снова переживая ужасы той ночи. – Но врачам удалось помочь ей.
– Бедная. Как она родила?
– Ниса, я знаю только, что ей сделали операцию, в подробности я не вникал.
– О, нет, я, пожалуй, пас. На днях как раз общалась со своей мамой, она сказала мне не слушать ужасы о родах, иначе буду тревожной.
– Никакой тревоги больше, хватит, – твердо произношу я, а потом сажусь на подушку за спиной Нисы и обнимаю ее.
– Может, стоит накрыть остатки ужина? – спрашивает она.
– Ты наелась?
– Мгм.
Я тянусь к клошу, не выпуская Нису, и накрываю еду. Это скорее мера безопасности, чем волнение о свежести продуктов.
– Когда мне было двадцать, – рассказываю Нисе, вдохнув запах ее волос, – мы с отцом периодически проводили по две-три ночи в пустыне.
– Развлекались?
– Он приучал меня к ней.
