Омар медленно заходит в просторный кабинет отца, ожидая самого неожиданного разговора. Мы уже обсуждали варианты, как вернуть сестру домой, и что для этого может быть использована младшая Фоули — Ниса. Девчонке всего восемнадцать, как и Амире. Отцу предложили обменять одну дочь на другую, как это делают злостные враги....
– Спасибо, что доверили мне свое сокровище, – приобняв мамину лучшую подругу, сказал я то, что должен был сказать. Хотя благодарности по поводу своей женитьбы я совершенно не испытывал.
– Береги ее, сынок, – всхлипнув, попросила Инас. – Она единственное, что у меня осталось.
– Я осознаю, какую драгоценность вы мне вручили, и обещаю быть с ней настолько ласков, насколько смогу.
Инас еще немного поплакала, а потом извинилась за свои эмоции и ушла на женскую половину, где продолжался праздник.
Теперь мне предстоит привести жену в свою квартиру и сделать вид, что у нас полноценный брак.
"Я усаживаю Яру на заднее сиденье, сам устраиваюсь рядом, и водитель везет нас домой. Всю дорогу мы молчим. Я не касаюсь жены, потому что не чувствую ее таковой. Она мне как младшая сестра. В памяти всплывают слова Амиры о Мустафе. Так же она чувствовала себя рядом с ним. Несмотря на то, что их брак был делом решенным еще в их детстве, сестра все равно никогда не относилась к сыну Валида как к мужчине.
В лифте мы тоже поднимаемся, ни слова не говоря. Я пропускаю Яру вперед, когда мы входим в квартиру. Она сложила руки перед собой и ведет себя так, словно боится лишний шаг ступить на неизвестную территорию.
– Проходи, не стесняйся.
– Спасибо, – отзывается она едва слышно.
– Яра, тебе нечего стесняться, это теперь твой дом. Пройдись, осмотрись.
– Сама?
– Пойдем, я все тебе покажу.
Кладу руку ей на спину и легонько подталкиваю вперед.
– Твоя комната.
– Моя? – удивленно спрашивает она, проходя дальше.
– Да. Моя дальше по коридору справа.
– Мы будем в отдельных? Я думала, эта традиция уже изжила себя.
– В отдельных, – коротко отвечаю я и покусываю нижнюю губу, готовясь озвучить то, к чему она, вероятно, не готова. – Яра…
– Да? – она поворачивается ко мне и снова сплетает перед собой пальцы.
– Присядь. – Как только она приземляется на кушетку, я сажусь напротив на край кровати.
– Они… – Она фыркает, и ее щеки заливает яркий румянец. – Они немного дрожат.
– Ты боишься меня?
– Нет. То есть не тебя, нет. Мама сказала, мне бояться нечего, и что ты меня никогда не обидишь.
– Не обижу. Я тебе больше скажу – я к тебе не прикоснусь.
– Что? – она вскидывает на меня взгляд этих огромных оленьих глаз.
