Мария терпеливо ждала звонка, но вдруг поняла, что больше не придет. Словно настроение Марии изменилось: теперь она отказывалась от общения. Но Горбатенко решил узнать, что же могло произойти - ведь это явно выходит за рамки обычного поведения.
– Как он? – Маша оказалась рядом, стоило Олегу выйти из палаты.
Обняла типа, а на самом деле пытается перетянуть на себя часть его веса, «плечо» подставляла… Душа его… Против воли Οлега пробило на улыбку. Хотя ему в самом деле было сейчас паршиво. И если уж даже Маша это просекла – видно совсем х*рово, - не мог прятать. Только что ж он, на нее наваливаться будет своей массой? Куда? Едва-едва в какое-то чувство саму Машу привел и так, снова на нервах истаяла, снова пичкать и пичкать едой. А ещё и беременная же…
Хорошо, Дима тоже это все заметил, встал рядом с другой стороны, ненавязчиво так, дав возможность Олегу часть веса на его плечо перенести, опереться.
– Нормально. Идет на поправку, – стараясь незаметно выдохнуть сквозь зубы, он крепче прижал любимую к своему боку, делая вид, что ему очень легко двигаться к выходу. Раз плюнуть…
Маша не верила, он по глазам видел. Но только молча губы кривила. Не хотела перед охраной его действия сомнениям подвергать, видимо, выставляя упрямым идиотом, отказавшимся до машины на коляске доехать…
Господи! Как же он любил эту женщину!
Не удержался, прижался на мгновение губами к ее волосам с обожанием… Заодно и дыхание перевел, остановившись на секунду.
– Алексей толковое что-то даст? - тише спросила Маша не торопя – видно,и тут пoняла, что его заставило тормозить.
– Уже, - выдохнул кратко и сквозь зубы, чувствуя, как разнылись ребра. Χуже зубной боли, ей-Богу, и не сделать же ничего, не век же ему сидеть на обезболивающих.
– Ясно, – Маша все-таки ухватила его за пояс, надавила руками, будто так уговаривала Олега на нее вес перенести. А голос напряжен…
Все равно ждет, что там с братом будет. Хоть и говорит, что все понимает. И у самой к нему счет за полжизни скопился… Да и на самом деле в курсе всего, он это хорошо знал. Только вот этот дрожащий полутон в голосе и напряжение в глазах, которое от него прятала, - ему кишки наружу вытаскивали.
А все равно, все равно, блин!
– Машенька…"
"– Поехали домой, хороший мой, – не дала ему ничего сказать. Тоже на ходу секла, что у Олега на уме.
