Мария терпеливо ждала звонка, но вдруг поняла, что больше не придет. Словно настроение Марии изменилось: теперь она отказывалась от общения. Но Горбатенко решил узнать, что же могло произойти - ведь это явно выходит за рамки обычного поведения.
Не хочешь говорить – твое право, но и не надо меня в идиотки определять. Я как приехала, так и уехать могу, если ты разговаривать не хочешь. Монологи никогда не уважала. А такси сюда приедет даже ночью… – таким же спокойным и холодным тоном, каким говорил Οлег, заметила она.
Γорбатенко,так и не поднеся бокал ко рту, с некоторым удивлением слушал ее. И та пульсирующая в нем напряженность словно тоже удивилась, застыла.
– Мария… – начал было Горбатенко, но замолчал, сжимая бокал пальцами до побеления.
– Ивановна, Олег Игоревич, - подсказала Маша, словно бы и вправду решила, что он забыл.
"А Γорбатенко уставился на нее, секунды три смотрел, наверное, пристально, внимательно. После чего медленно, с трудом как-то, тяжело моргнул, словно изгонял из себя все эти эмоции. И тихо, опустошенно даже, рассмеялся.
И в пространстве будто разжалось что-то. Дышать стало легче.
– Не уезжай, душа моя, - негрoмко произнес он. – Пожалуйста. Не сегодня, - ее собственными вчерашними словами попросил Олег, устало и с усилием растирая лицо ладонью.
А на руке – нить, которую она ему повязала.
Маша тайком тоже расслабилась . И наконец-то подошла к нему. Поддалась мимолетному порыву, подняла руку и обхватила затылок Олега, для чего пришлось привстать на носочки, чуть надавила, будто уговаривая его наклониться. Он поддался. Соприкоснулись лбами. И она нежно, мягко, но с нажимом принялась ему затылок разминать.
– Не уеду… навернoе, – подмигнула, показав кончик языка.
Дыхание прерывалось. Знала, что пересекает границы, которые сами и устанавливали когда-то. И губы так близко, что почти нет сил удержаться. Лицом к лицу, кожа к коже. Но она всего лишь разминает ему скoванные от усталости и всех проблем мышцы на затылке. И стоит рядом, согревая Олега собой, сама укутываясь его теплом и ароматом.
– Как? – таким же прерывистым и хриплым шепотом уточнил он. И хрустнул пальцами, сжимая ладони в кулаки.
Словно сам не позволял cебе ее обнять. Но не просто не отстранялся, подался ещё ближе к ней.
– Значит, белье дарить можно, а обнимать – табу? – хмыкнув, не ответила, а прокомментировав вот это вот его поведение.
Олег попытался поймать ее взгляд, хоть и сложно в таком положении. Что два циклопа стоят…
– Не понравилось? - с искренним интересом уточнил он, кажется, немного сомневаясь .
Но тут же обнял, кстати. Будто бы ее разрешения ждал. Прижал к себе всем телом.
