Мария терпеливо ждала звонка, но вдруг поняла, что больше не придет. Словно настроение Марии изменилось: теперь она отказывалась от общения. Но Горбатенко решил узнать, что же могло произойти - ведь это явно выходит за рамки обычного поведения.
Улыбнулась, несмотря на усталость и недомогание."
"– Мгм… – хоть и выпила таблетки, что Алена ей буквально в рот впихнула, эффекта еще пока не наблюдала.
– Плохо? Горло не прошло? - тут же уловил и верно истолковал.
– Да нет, лучше, чем утром, – честно призналась Маша, сразу проходя на кухню. Кофе ей точно ңе помешает. Включила плиту, прижимая телефон к уху плечом. - Просто устала очень. Сложно ещё ритм выдерживать.
Он хмыкнул. Но так, чтобы сразу ей дать понять, что именно об этом и говорил утром, когда настаивал на том, чтобы Маша осталась дома… у него.
В этот момент, прерывая ее внутренний монолог и спасая кофе, который вот-вот мог убежать, Олег тяжко выдохнул. Она сама ощутила его уcталость. Что-то за грудиной дрогнуло за него, сопереживая. Точно как он утром о ее горле говорил. Тоже измотали его.
– А у тебя что? Чем замучили? Снова какие-то проблемы? – поинтересовалась, перелив горячий напиток из турки в чашку.
– Не спрашивай, душа моя, – снова усмехнулся Олег.
Только ей не по себе стало. А уж после следующих слов – холод по спине прошел. И дело было точно не в простуде.
– Я сегодня не вырвусь, дел по горло, Машенька. Ты у себя останешься или ко мне поедешь? Водителя прислать могу, – тем же легким тоном поинтересовался Олег. - Хоть сам и работаю, но мне приятно будет, если у меня переночуешь… – замолчал.
И она зажмурилась, вспомнив прошлую ночь и то, как дышали друг другом почти. И по молчанию на том конце связи поняла, что и Олег это вспомнил.
– А если останусь, - голос хриплый, но уже тоже не от боли. – Тоже кого-то пришлешь?
– Пришлю, душа моя. Мне так спокойней будет, - и не думал отрицать Олег, хмыкнул с весельем.
А у нее все равно привкус какой-то горечи на языке.
– Хороший мой… Что-то сложное? - как спросить, чтобы понять его недомолвки, чтобы угадать…
– Простого у нас в принципе ничего нет, не те времена, Машенька, – тот же ровный тон, чуть веселый, немного усталый.
Маша знала, что он прикрыл веки, будто впитывал в себя привкус этого слова, как она вкус кофе сейчас. Вчера заметила, насколько наслаждается,когда она его «любимым» или «единственным» называет. Когда ласково… И она его понимала, сама млела каждый раз от его «душа моя».
Легко ему говорить «не нервничай».
