Но я, в конце концов, планировал не галантереей торговать, так что все меры предосторожности были разумными. На мой взгляд, хотя бы.
Кике уже говорил со своим колумбийским родственником, но к делу они пока не перешли, в основном делились семейными новостями. И думаю, что перейдут не скоро. Я снова позвонил Паломаресу и договорился с ним на ланч завтра, как раз в «Мариотте». Эту проблему тоже надо решать, и как можно быстрее.
Так, и все на сегодня, получается. Дела переделал, Богатырева этого убил, с Роситой поссорился — что еще упустил? Теперь романтическая часть: свидание с Энн Хилли и секс.
Глава 10
Милицию дед вызвал лишь после того, как привел меня в чувство. Приехал сначала участковый, потом, на мотоцикле «Днепр», еще двое каких-то немолодых и толстых, пахнущих перегаром, потом еще появились люди в форме и без. Помню жару, суету, долго лежащий в пыли труп, чем-то накрытый, потом «уазик»-«труповозку», с подвыванием сдававший задом во двор.
Затем деда арестовали. Он взял все на себя. Не знаю, стоило ли это делать? Может быть, и нет. До совершеннолетия мне было далеко, но кто знает, как это проявило бы себя в будущем? Но адвокат у него был молодой и глуповатый, да и правды дед ему, насколько понимаю, не рассказал. В протоколах написали, что пьяный сосед ворвался во двор и напал с топором на меня. Защищая внука, приехавшего на каникулы, дед схватил ружье и застрелил напавшего.
Следователь, улыбаясь и быстро заполняя бланки протоколов, говорил, что деду опасаться нечего, и я думаю, что он говорил это вполне искренне — он был местным, а деда уважали. Но потом что-то изменилось, позвонили из обкома и потребовали сделать все показательно, преподнести, так сказать, наглядный урок соблюдения социалистической законности, так что суд состоялся в сельском ДК, открытый и публичный, и на нем деда приговорили к семи годам общего режима. Зал свистел и возмущался, но пользы от этого не было. Через два года дед в колонии скончался — сердце не выдержало, возраст. Всю войну прошел, а тюрьма добила.
Хозяйство перешло моим родителям, и те, живущие в Москве, довольно быстро его продали: заниматься им было некому и незачем.
Не знаю почему, но сегодня мне опять снился этот самый сон. Вторую ночь подряд, впервые за много лет. Почему мне все это вспомнилось? Да еще так… живо, ярко… как заново все пережил.
Опять мы на яхте, только проснулся я сегодня вторым. Энн в душе, я слышу, как льется вода. Посмотрел на часы — восемь. Шесть минут девятого. Состояние довольно помятое, надо сказать, опять ведь почти не спали. И опять… как после голодного года дорвались, как звери до добычи. Никакой романтики, даже не разговаривали, слова за ночь не сказали, просто… вот так вот.
И в голове звон, и все мышцы болят, и, кажется, спина снова разодрана. И черт с ней.