В мире, где жизнь принадлежит системе, Безымянный оказался в жестоком плену. Он переживает травмирующее событие, которое лишает его памяти и конечностей, заставляя бороться за выживание. Перед ним намечается конфликт с безжалостными требованиями и угрозой немедленного наказания.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Низший» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
В мире, где жизнь принадлежит системе, Безымянный оказался в жестоком плену. Он переживает травмирующее событие, которое лишает его памяти и конечностей, заставляя бороться за выживание. Перед ним намечается конфликт с безжалостными требованиями и угрозой немедленного наказания.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В мире, где жизнь принадлежит системе, Безымянный оказался в жестоком плену. Он переживает травмирующее событие, которое лишает его памяти и конечностей, заставляя бороться за выживание. Перед ним намечается конфликт с безжалостными требованиями и угрозой немедленного наказания.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– И я окажусь у тебя в большом долгу?
– И как мне его тебе отдавать, гоблин? Смотрю на тебя и вижу кусок чёрствого закаменелого хлеба – такой и сожрать-то не получится. Не разжуешь, не проглотишь. А если и проглотишь… запор обеспечен.
– Как-нибудь да отдашь – беззаботно пожал я плечами – Можем у тебя отоспаться?
– Твоя комната – третья фиолетовая. Мой дом – твой дом, гоблин. На сегодня беседу завершим?
– Я перебрал чуток – признался я, проводя ладонью по лицу – Выпью еще чуток – и на боковую. Рыбу переваривать.
– У нас будет время для бесед.
– Конечно… – кивнул я – О… вспомнил… те ужасные и прекрасные картины. Кто их рисовал?
– Соренцо – без промедления ответила нимфа, на ее лице мелькнуло хорошо знакомое мне чувство.
С таким выражением вспоминают старого друга, с которым уже нельзя увидеться.
– И похоронен. Вне чрева ее. А что?
– Художники видят мир иначе.
– Ты сказала – похоронен вне чрева ее? Это как?
– Слышал о слепых зонах?
– Вне зоны наблюдения системы?
– Верно. Мамуля там слепа и глуха. Есть одно такое место и в центре Дренажтауна. Огромное овальное помещение метров. Заброшенное.
– И там? – начал я уже догадываться.
– Кладбище – просто ответила Копула – Настоящее кладбище. Само собой для очень и очень богатых.
– А в чем похоронены? Сталью залиты? Клеем?
– Землей. Видел на улицах фигуры у сточных решеток?
Подстегнутое и одновременно замедленное наркотиком и алкоголем сознание с ленивой неторопливостью показало яркую картинку – сидящие у решеток фигуры в подсвеченных огоньками дождевиках. Они неторопливо окунают в темную жижу пальцы, собирают какие-то комочки…
– Их называют хтониками и все они дети Харона, владыки кладбища Шартрез. Он и его дети оберегают Шартрез, пополняют его землей, совершают танцевальные ритуалы памяти у могил, ведут и хранят списки с именами и номерами погребенных.
– Прямо неожиданно – признался я.
– Мамуля всем хороша… кроме расчленения померших детишек своих – тихо улыбнулась Нимфа – Мы с Эллом уже немолоды. И хотелось бы лежать и гнить себе спокойно. Вместе с комплектом рук и ног.
– А причем здесь список номеров? Имена еще ладно…
– У тебя номер одиннадцатый.
– Веришь, что до тебя никого не было с этим номером?
– Бред. Само собой одиннадцатых здесь было немало. Как и прочих номеров.
– Верно. Чип – Копула постучала себя по пластиковой заглушке – Твой номер тут. Прописан в чипе намертво. И пока чип остается в голове – и номер остается при тебе. Даже после смерти. Хотя для Мамы ты не умрешь – просто пропадешь и все.
– Уверена про номера?
– Так говорят – пожала плечами нимфа, допивая свой напиток – Так говорят… и так говорили те, кто давно уж лежит на кладбище Шатрез. Знаешь – да мне насрать. Пусть мой номер достанется кому-то другому.
