Автор
Как дрожащие глаза убегали за шрамами на плече, она понимала: это не просто татуировка, а своего рода клятва. Пока я терплю стыжку и обиду, он продолжает манипулировать мной, как драконом — страшным существо, изваянным из моего бездействия. А здесь он снова прикоснулся к тонким местам, и я видела, как его большие пальцы прорезают кожу, будто вдохновляются древними традициями — словно наносят ритуальное увечье....
Для начала я сходила за кипячёной водой, которую Арш с ворчанием налил мне в тазик.
— И что вы придумали на ночь глядя? Лучше бы почитали Варре сказку, она так скучает по отцу, что не отлипает по вечерам от окна, глядя на ворота. Сердце разрывается… Вы же няня! Позанимайтесь с ребёнком!
— Прекрати давить на неё, — на кухню вошла Роза и с улыбкой передала мне чистые и выглаженные тряпочки. — Такие лоскутки подойдут?
— Да, спасибо, — я приняла аккуратную стопочку.
Эта женщина мне нравилась всё больше и больше.
Я тщательно прикрыла дверь и неохотно приблизилась к кровати, но замерла, поймав испытующий взгляд Этвеша.
— Вы меня боитесь? — снова спросил мужчина.
— Нет, господин, — привычно ответила я.
— Когда вы поймёте, мне можно говорить правду?
Я поспешно отвела взгляд и поставила тазик на столик рядом с кроватью. Достала из кармана передника стопочку чистых кусков ткани и произнесла отстранённо:
— Наверное, стоит попросить у слуг какое-нибудь зелье или мазь. У меня ничего такого нет.
Магические узоры, которые Ирган выводил на моей спине, причиняли жуткую боль в процессе «рисования», но заживали быстро, не требуя вмешательства целителя.
— Не нужно, — холодно осадил Этвеш и, сжав зубы, приподнялся.
Я хотела бы ему помочь, но сдвинуться с места не смогла. Это было выше моих сил, и я не представляла, как буду раздевать мужчину или же промывать его раны. Мне даже к кровати не приблизиться, сразу перед внутренним взором вспыхивают ужасные картины прошлого, а спина начинает нестерпимо гореть.
— Господин, — хрипло выдавила я и, ощутив приступ дурноты, вцепилась в край столика.
Конечно, я понимала, что предлагать раненому человеку холодный и твёрдый пол — верх идиотизма, но это было единственным решением, которое пришло мне в голову. В ожидании отповеди господина и, возможно, наказания, я затаила дыхание.
Этвеш царапнул меня тёмным взглядом и, сжав губы в тонкую линию, коротко кивнул, а потом протянул руку, безмолвно прося о помощи.
