Автор
Мартин, отец Кирилла, и его няня соприкоснулись на грани ревности и предательства. Встреча кажется кошмаром, где каждый шаг подталкивает к еще большему обиде. Няня не выдерживает давления и решительно заявляет о своих правах, заставляя Мартина понять, что с ней он не может играючи обращаться. Так начинается невероятная история, где любовь и зависть переплетаются в самых нелепых ситуациях....
А потом мне сказали, она была влюблена в Савелия с самого начала, и моё признание выглядело бы, словно я пытаюсь специально оговорить его. Тем более я знал, что у Лехмана была невеста, но Катя ничего не хотела слушать.
– Но почему вы ничего не сказали?!
– Если сейчас Мартин скажет тебе, что он не виноват в том, что с вами случилось, ты ему поверишь?
– Наверное, нет.
– Вот поэтому я ничего и не сказал. Это ничего бы не изменило. А оправдываться в том, чего не делал, я не хотел. И никогда не буду.
– А бабушка?
– Я думаю, она сама догадалась, что Лехман ей солгал.
– Откуда вы это знаете?
– Я всё знаю, – усмехнулся Роберт. – Катя была слишком гордая. Лехман тоже её любил, несмотря на то, что был женат на другой. Он случайно узнал о твоём отце. Это был единственный раз, когда он приезжал к Кате, но она его не пустила. Так же как и меня. Получается, что мы оба любили её. А она? Она не хотела простить никого. Катя не прощала ошибки.
Некоторое время мы стоим молча, думая каждый о своём. Стараюсь переосмыслить то, что рассказал Роберт, даже не представляя, как сложилась судьба, если бы бабушка была вместе с дедом Мартина.
Я уехала раньше, оставив Роберта одного. Меня ждёт сын.
– Игорь Петрович, мне нужно ненадолго заехать домой, – прошу водителя Щегельских. Он хмурится. Ему явно наказали не отклоняться от маршрута, но отказать мне он не может, и в итоге соглашается.
Не собираюсь здесь задерживаться, беру записную книжку, оставленную на комоде, и сразу же возвращаюсь.
Прямо в машине осторожно снимаю резинку. Кожаная обложка была затёртой, было видно, что блокнотом часто пользовались. С замиранием открываю первую страничку. На ней были записаны числа. Почерк был бабушкин, в этом не было никакого сомнения.
Осторожно перелистнула страницу, боясь, что записи могли пострадать, но даже чернила не выцвели. А вот цвет чернил различался, и я поняла, что бабуля дописывала потом свои замечания.
«Ура! Я еду в Нью-Йорк! Даже не верится, что моя работа заняла первое место в конкурсе!»
Рядом на полях, мелким почерком было добавлено: «Нашла чему радоваться, лучше бы Маринка поехала вместо тебя».
Следующая страница: график работ, список покупок и вещей, который ба планировала взять с собой.
«Меня и ещё одного студента определили в одну группу. Курировать будет (самое смешное!) русский.
