Няня для тирана — это психодрама о Арине, которая неожиданно становится няней брутального артиста в ночном клубе. Стремясь избегать внимания и быть как можно отвлеченнее от своей внешности, она позволяет себе вытворять все что угодно под громкие музыку — даже когда ее клиенты становятся невероятно непредсказуемыми....
Как он мог вообще такое подумать? Кто сказал такую глупость?
Я бы поняла, если бы жила со своей токсичной семьёй, которая каждой клеточкой ненавидела меня. Они могли такое сказать. Но сейчас вокруг меня были только люди, которым я доверяла.
— Алек, слышишь меня? — сын понемногу затихает, только шмыгает носом. — Кто тебе такое сказал?
— Я слышал, как на площадке шептались, что тебе стоило отказаться от меня.
— Монстрик, я тебя люблю. Сильнее, чем кого-либо. И никогда, ни за что не оставлю тебя.
— И тебя люблю, сильно-сильно.
Сын сильнее вжался в меня и захныкал. Не выспавшийся и получивший такой стресс, Алек теперь начинал капризничать и тереть красные глаза. Поэтому я подхватила его, позволив обвить руками мою шею, и выпрямила, ощущая в руках привычную тяжесть.
— Всё хорошо, лапочка.
Алек затихает, засыпая, и сопит мне в шею. Думаю уложить его в кроватку, но маленькие ладошки крепко сжимают футболку, не отпуская от себя даже во сне.
Мой хороший.
— Извини, — Клык убирает упавший бутерброд и вытирает соус со своих вещей.
— Всё нормально. Мне нужно было ему объяснить всё сразу, а потом только собираться. Но я не хотела заставлять тебя ждать. Да и эта истерика должна была когда-то случиться.
— Почему?
— Люди мрази, — осекаюсь, вспоминая, что сын рядом. — Я знаю, что меня все обсуждают. И сплетничаю. Я стараюсь максимально оградить нас от чужих людей, но это же дети, они общаются. А мамочки осуждают. Мне плевать, больше бесит, чем расстраивает.
Я не знаю, как объяснить, но да, некоторые люди просто мрази. Сколько раз на меня косились, когда я гуляла с коляской. Или мне приходилось доказывать, что я мама, а не сестра. То, что я выглядела младше своих лет только мешало.
— Я не осуждаю.
— Ну да, — я даже не позволяю себе чувствовать укол горечи из-за этого. — А то я не видела как ты застыл, узнав, что Алек мой сын. Не оправдывайся, я правда привыкла.
— Арин, ты не путай, — Клык смотрит на меня, прищурив глаза, словно зол из-за моих слов.
— Так что же ты ко мне приставал, раз думал, что я малолетка?
— Надеялся, что в «Вавилон» пускают только по паспортам. Но удивится и осуждать это разные вещи. Сейчас все подростки трахаются лет с пятнадцати.
— Клык, — киваю на спящего ребёнка. Никаких матов, он и так, знает слишком много слов для своего возраста.
— Извини.
