Констебль Хоппер был уверен, что его дни опасных приключений позади. Но одно осеннее утро перевернуло его жизнь: он неожиданно становится частью опасного заговора. Теперь ему предстоит бежать, прятаться и сражаться с жуткими монстрами, нарушив все клятвы, которые он себе дал.
Раздел Chitat.online для книги «Няня из Чайноботтам» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Констебль Хоппер был уверен, что его дни опасных приключений позади. Но одно осеннее утро перевернуло его жизнь: он неожиданно становится частью опасного заговора. Теперь ему предстоит бежать, прятаться и сражаться с жуткими монстрами, нарушив все клятвы, которые он себе дал.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Владимир Торин Легкое чтение Фэнтези Русское фэнтези подборки серии
Констебль Хоппер был уверен, что его дни опасных приключений позади. Но одно осеннее утро перевернуло его жизнь: он неожиданно становится частью опасного заговора. Теперь ему предстоит бежать, прятаться и сражаться с жуткими монстрами, нарушив все клятвы, которые он себе дал.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Пруддс! – тихо, чтобы не нарушать покой Хмурой аллеи, гаркнул Хоппер. – Будешь так подкрадываться, получишь дубинкой. И будешь сам виноват.
– Простите, сэр, – сказал молодой человек. – Я и не думал подкрадываться…
Держался Пруддс настороженно – видимо, ожидал, что все это какая-то уловка и констебль схватит его, как не единожды грозился.
– Не думал он… – сказал Хоппер. – Сразу видно, что ты не умеешь думать. И зачем, скажи на милость, ты таскаешь с собой эту дрянь?
– Никакая это не дрянь, – насупился парень. – Его зовут Генри. И к слову, ваша сестра его обожает.
– Моя сестра… да… – проворчал Хоппер и добавил с намеком: – Она всегда испытывала слабость ко всяким убогим.
Молодой человек якобы не понял, что речь о нем, и констебль повторил вопрос:
– Так зачем ты его таскаешь с собой?
– Генри порвал бабушкино вязание, и бабушка на время изгнала его из дома – приходится брать Генри с собой на похороны.
Хоппер поморщился: его неимоверно раздражало, что сестра связалась не просто с каким-то музыкантишкой, а с музыкантишкой из похоронного оркестра. Но стоило ему представить, этого хрюкающего свинокрыса среди скорбящих, он поймал себя на мысли, что не прочь своими глазами поглядеть на это нелепейшее в своей трагикомичности зрелище.
– Главное – держи его от меня подальше. Кажется, он чем-то болен.
– Да, сэр. Генри очень болен – и его слюнопускание очень заразно. Доктор Доу говорит, что эта болезнь передается только констеблям, и они тут же тоже начинают пускать слюни. Полюбуйтесь…
Молодой человек придвинул хряккса к Хопперу, и тот отшатнулся.
– Пру-у-удс! Я же велел держать его подальше!
Пруддс рассмеялся.
– Да это же просто шутка, сэр! Генри вовсе не заразен. Он всегда пускает слюни.
Шутка?! Хоппер уже не на шутку разозлился.
Он побелел, сдвинул брови и сделал страшное лицо, а затем… тяжело вздохнул. Молодой человек, глядел на него с удивлением – таким грозного констебля он еще не видел.
– Сэр, вы меня позвали, чтобы… Я был очень удивлен, когда получил ваше письмо."
"Хоппер кивнул.
– Да, в общем, Пруддс… э-э-э… Леонард, я могу называть тебя Леонард?
– Вы можете, сэр, но меня зовут Леопольд. И вы это хорошо знаете.
– Да. Так вот, Леонард, – проигнорировал уточнение Хоппер. – Я позвал тебя, чтобы… э-э-э… гм… в общем, тебе сейчас покажется, что уши тебя обманывают, но все дело в том, что не обманывают. Я хотел попросить тебя об услуге.
– Меня? – удивился Леопольд.
– Не перебивай, когда я прошу тебя об услуге! Итак… Лиззи тебе, должно быть, говорила, что нас с ней только двое – Хопперов, то есть. В общем, нет у нее никого, кроме меня.
– Я это знаю, сэр, но все еще не понимаю…
Хоппер задвигал челюстью из стороны в сторону. Ему было невероятно трудно говорить, словно все его существо противилось этому.
