Констебль Хоппер был уверен, что его дни опасных приключений позади. Но одно осеннее утро перевернуло его жизнь: он неожиданно становится частью опасного заговора. Теперь ему предстоит бежать, прятаться и сражаться с жуткими монстрами, нарушив все клятвы, которые он себе дал.
Раздел Chitat.online для книги «Няня из Чайноботтам» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Констебль Хоппер был уверен, что его дни опасных приключений позади. Но одно осеннее утро перевернуло его жизнь: он неожиданно становится частью опасного заговора. Теперь ему предстоит бежать, прятаться и сражаться с жуткими монстрами, нарушив все клятвы, которые он себе дал.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Владимир Торин Легкое чтение Фэнтези Русское фэнтези подборки серии
Констебль Хоппер был уверен, что его дни опасных приключений позади. Но одно осеннее утро перевернуло его жизнь: он неожиданно становится частью опасного заговора. Теперь ему предстоит бежать, прятаться и сражаться с жуткими монстрами, нарушив все клятвы, которые он себе дал.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Выкладывайте! И лучше бы вам не юлить – мы не в настроении тянуть кота за хвост. Доктор спросил: кто вы такой?
Старший сержант бросил на него испепеляющий взгляд, но констебль выдержал – его брови ни на миг не перестали хмуриться.
– Откуда взялось прозвище Ворон? – спросил доктор.
– Вам не понравится то, что вы услышите.
– О, заверяю вас, мне не нравится буквально все, что я слышу от людей. Итак…
Гоббин скрипнул зубами и отвел взгляд в сторону, уставившись в пустоту. Какое-то время в гостиной висела мрачная тишина, а потом он заговорил…
…Ворон… Мне дали это прозвище еще в «Пансионе для непослушных детей мадам Лаппэн». Думаю, вы слышали об этом месте.
Я всегда был хорошим ребенком, исполнял все требования родителей, безукоризненно учился и делал вид, будто не слушаю дядю, о котором мои отец с матерью отзывались, как о развратнике, пошляке и пьянице. Дядя мой служил констеблем в Доме-с-синей-крышей и время от времени заглядывал одолжить у родителей денег и потравить фликовские байки. Несмотря на то, что говорили о нем отец с матерью, я любил эти визиты и внимал его россказням с раскрытым ртом. От него я многое почерпнул. К примеру то, что ты – либо закон, либо тот, о кого закон вытирает ноги, что нельзя спускать шушерникам, и особенно то, что если тебя зажали в угол, нужно грызться, царапаться, душить, но не сдаваться. Кто мог знать, что его наставления мне пригодятся.
Мне было тринадцать, когда родители решили, что Габен стал для них слишком скучен, и отправились в путешествие. Правда, вот незадача: это путешествие мое присутствие исключало, и тогда меня отвезли к мадам Лаппэн.
Пансион на Флюгерной улице – это не сиротский приют. Скорее это место, куда любящие родители за немалые денежки сбагриваю своих утомительных деток. Официально – на перевоспитание. А если говорить начистоту, то подальше с глаз. Впрочем, большинство тех, кто оказывается в его стенах, там находятся заслуженно. Мелкие, злобные, отбившиеся от рук хорьки, способные на что угодно. Считается, что заведение мадам Лаппэн – это закрытая школа, но на деле оно мало чем отличается от Хайд. Хотя, как по мне, в Хайд будет поприятнее: там нет занятий, но главное – там не очень много детей."
"О, эти воспитанники пансиона… Даже за годы службы я нечасто встречал подобных мразей. Я старался держаться особняком и не участвовал в их проделках – до последнего надеялся, что, если буду хорошо учиться и следовать всем правилам, то получу «Свидетельство о перевоспитании» и родители меня заберут. Забегая вперед, скажу, что надеялся я напрасно.
Прочие дети относились ко мне с пренебрежением и недоверием. Постоянно подначивали и провоцировали. Тем не менее я всячески избегал склок и драк. И уж тем более меня не заботили их тайные дела.
