Ирма вздохнула при звуке завывающей соседки и выглянула на улицу. Мужчину разозлило утроенная выпивка, он охотился за женщиной в одном платье по дворам. Неприятное зрелище, заставляющее вздрагивать от неудобства. Но страх за девушку всё же вырвался наружу - топор в руках мужчины вызывал тревогу. Ирма задумалась о том, что бы это значило для их общего дома и покоя....
– Но я слышала, что генералу плевать на происхождение, – упрямо заявила служанка. – У него даже ребёнок есть от девушки незнатного рода.
– И что? – вторая посмотрела на неё. – Женился он на матери бастарда?
Девушка поджала губы и принялась натирать стол.
Я же затрясся от гнева. Они о моей маме говорят! О моей красивой, нежной, прекрасной маме! Двинул кулаком по стене, которая перестала быть прозрачной, и засопел. Надо заканчивать этот дурацкий отбор. Ирму я уже обезвредил магической клятвой, дело за другими.
Повезло, что ход вывел меня в гостиную претенденток. Так проще от них избавиться. Главное, придумать как. Если подсмотреть за женщинами, может, это наведёт меня на идею? Или сумею подслушать страшную тайну, узнав которую отец выгонит кого-то из отбора?
Снова потянулся к выемке.
В гостиной уже было многолюдно. Женщины пили чай и негромко переговаривались. Меня порадовали красные пятна, которые украшали руки и лица некоторых. Кусь хорошо постарался. Другие нервно вздрагивали и постоянно оглядывались.
– Нет, ну разве это нормальное задание? – возмущалась долговязая девица. – Меня обучали манерам, а не растениеводству!
– Смысл тебя ему обучать, Норгелла, если ты и первое не освоила? – усмехнулась пышечка и обмахнулась веером. – Разве воспитанная леди будет так кричать?"
"– Зато из неё выйдет отличное огородное пугало, – вставила хрупкая девушка с длинным носом. – Говорят, что генерал обожает свой огород.
– Не огород, а оранжерею, – поправила долговязая.
– Какая разница? – обречённо вздохнула невзрачная дама с вуалеткой на лице. – Та, которую он выберет, будет до конца дней своих погребена в его поместье. Ни приёмов, ни балов. Ни-че-го!
С каждым словом я улыбался всё шире. Кажется, эти женщины и сами не рвались в папины жёны!
– Так откажись, – с вызовом произнесла долговязая. – Что сидишь, если так противна стезя генеральской жены?
– Не могу, – помрачнела та. – Это мой последний шанс выйти за мужчину благородного происхождения. Иначе отец выдаст меня за лавочника и придётся целыми днями стоять за прилавком, как какая-то плебейка.
– А ещё генерал красивый, – мечтательно протянула длинноносая девица. – Такой суровый! Но как улыбнётся, так сердечко ёкает.
– Он улыбался? – удивилась пышечка и с подозрением прищурилась: – Тебе?
– Нет, – огорчённо вздохнула та. – Девушке, которая последней присоединилась к отбору.
– Кстати, где она? – заозирались все. – И на первом задании её тоже не было.
