Автор
В мире волшебства и загадочных сил, где каждый шаг может быть опасен, прибыла няня со сверкающими способностями. Всемирно известная регент Рэнульф решил выбрать для своей внучки особого воспитателя, а молодая сильная женщина под управлением волшебного царства принимается за работу, готовясь к великой миссии....
Грэм резко оборачивается, но я уже сделала постное выражение лица.
— Что такое? — спрашиваю?
— Показалось, вроде что-то капнуло, — говорит растеряно, заходя в лифт, а мы — за ним.
— Не знаю. На меня ничего не капало. Возможно, птичка какая пролетала? — говорю невозмутимо, вызвав своей фразой выражение крайней брезгливости на лице Грэма, спешно принявшегося осматривать свой костюм на предмет подозрительных пятен. Ничего, мой дорогой. Скоро пятна будут. Но не на одежде.
— Алена?? — громче обычного зовет меня Грэм, отошедший в ванную, чтобы помыть руки перед ужином.
— Да? — отзываюсь, даже не сдвинувшись с места, вполне предполагая, отчего мальчик может кричать.
Его Величество выскакивает из ванной с круглыми глазами и тычет пальцем в свои красивые, еще пока мелкие розовые пята на лице.
— Что это?!
Встаю, ставлю Дашуню на пол, подхожу к мальчику и вроде как внимательно всматриваюсь в его лицо. Хмурюсь, снова смотрю. Делаю очень важный вид, как профессор на симпозиуме. Потом говорю:
— Знаешь, у меня есть одно предположение, но я не уверена…
— Что это? — пискляво спрашивает Грэм.
— Очень похоже на одну детскую болезнь. Паротит.
— Я никогда не слышал о такой болезни. Ты что-то путаешь.
— Возможно, у вас ее нет. Это наша, с Земли. Ею болеют только дети. В шутку мы называем ее еще по-другому.
— Как? — спрашивает Грэм.
— Свинка, — отвечаю деланно равнодушно.
— П-почему? — дрожащим голосом интересуется мальчик.
— Потому что раньше, до того, как детей стали прививать, эта болезнь имела ряд несколько необычных симптомов, — специально не говорю всего, жду вопросов.
— Каких симптомов? — тут же спрашивает мой воспитанник.
— Сначала на коже появлялись розовые пятна, вот как у тебя сейчас. Потом они расползались. И уже к вечеру вся кожа ребенка становилась розовая. Потом распухала шея, а нос… — замолкаю.
— Что нос? — испуганно спрашивает Грэм.
— Нос становился толще и очень похожим на пятачок.
— ЧТО?!
— Я же говорю, свинка, — пожимаю плечами.
— Что за… глупости? — спрашивает Грэм, выпучив глаза.
— Как хорошо, что у вас нет такой болезни, правда?
— Да, хорошо, — мальчик облегченно выдыхает.
— Хотя… Даша у меня болела паротитом за десять дней перед тем, как мы приехали к вам.
— И что? Она была… свиньей?
— Нет.
