В сумку вцепилась маленькая Назарет, будучи уверена, что я сейчас вырву ее из рук. Время прошло, и Сережа Назаров стал успешным бизнесменом, но осталось то веселье и независимость, которые она так ценила в его прошлом. Теперь девочка сидит напрямую передо мной, пытаясь прийти в себя после этих слов....
Похоже, «Няня поневоле» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Вскрикиваю от боли."
"— Прости, — нежно целует меня в висок Шмелев. — Я и забыл, какие они бывают чувствительные в этот период. Соскучился по тебе, малышечка. Даже ночами спать не мог. Надеюсь, в дальнейшем ты обойдешься без выходок, Аполла. И больше никуда не сбежишь. Пожалеешь своего старого мужа. Да и я тебе не позволю, — шепчет, обхватывая рукой мою шею и привлекая к себе. — Уже пора повзрослеть. Ты ждешь ребенка. Поэтому давай обойдемся без резких движений, милая. Я забочусь о тебе изо всех сил. Неужели ты не понимаешь, как я люблю тебя?
О, это прекрасное чувство вины! Добро пожаловать в лапы к абьюзеру!
Но мне пока выбирать не приходится.
И если в клинику я попала как родственница Назаровых, то вышла оттуда поддерживаемая за плечи законным мужем.
— Это наш первый малышок, пусть и с донорской помощью, — оглаживает мой живот Федор.
Пальцы другой руки лениво скользят по шее, а в голосе появляются стальные нотки.
— Не рыпайся, Аполлинария, — предупреждает он строго. — Я все-таки твой муж. Имею право.
Пытаюсь высвободиться из ненавистных объятий, но резкий рывок словно впечатывает меня в тело мужа. Хочу вырваться, но ладонь Шмелева уверенно и крепко сжимает горло.
— Без фокусов, милая. Поняла?
— Да, — шепчу, заливаясь слезами.
— Ты будешь хорошей девочкой, — не спрашивает, а утверждает Шмелев, отпуская горло и перемещая ладонь на грудь. — Ты — моя собственность, Аполла. И все, что в тебе, тоже мое. Надеюсь, больше мы к этой теме возвращаться не будем. Сейчас пройдем в ванную, я помогу тебе умыться и после заплету волосы. Ты наденешь красивое платье, и мы пообедаем. Можем позвать моего сына и Лиру. Как тебе идея?
— Не хочу никого видеть. И сама искупаюсь, — шепчу чуть слышно. — У меня постельный режим.
— Хорошо, — кивает муж. — Мы с Ильей решим, на какой станции лучше заказать еду. А ты ступай в душ. Пришлю к тебе твою нянечку.
Шмелев встает, поправляя длинную толстовку. И я смотрю вслед мужу, желая ему только одного: сгиньте куда-нибудь, Федор Ильич! Пожалуйста!
Больше всего на свете хочу повернуть время вспять. Прижаться к Назарету всем телом. Остаться дома. Не пойти на этот ужасный концерт. Нянчиться с ребенком и дурачиться с его отцом.
