Тесный лифт замер, камеру освещали наши движения. Женя ощущала отвращение к соседскому прикосновению, когда мужчина незаметно постучался в ее юбку. Выскочив из захламленного лифта, она стремительно бросилась домой — прежде чем неуемный ухажер мог войти следом. Взбешенная и растерянная, она мчала к двери, зная лишь, что это место больше не принадлежало ей....
— Выкидывал мусор, — сообщил Василии, аккуратно спуская с моих рук собаку и подталкивая в сторону ее места, потом встал на ноги и снова, как пушинку подхватил меня на руки. — Теперь все хорошо, пойдем спать…
— А ты? — я вцепилась в своего спасителя, да меня теперь никто не заставит его отпустить. — Ты останешься со мной?
— Останусь, — успокоил меня Василий, уже укладывая меня на кровать и укрывая одеялом. Сам лег рядом и обнял.
— А спой колыбельную… — попросила, понимая, что мне просто необходимо слышать его голос.
— Расплескалась синева, расплескалась,
По тельняшкам разлилась, по беретам,
Даже в сердце синева затерялась,
Разлилась своим заманчивым цветом… — тихо запел Вася странную песню, что вряд ли была колыбельной, но в его исполнении завораживала и успокаивала.
— Это сказочная быль, а не сказка… — мечтательно повторила я слова песни и провалилась в сон.
31
Василий
Угрызение совести? Да, пожалуйста, я свою, кажется, давно не кормил и она решила меня съесть без соли и специй… Зачем мне судья и палачи? Если есть внутренний надзиратель и осудит, и казнит, самым, притом, изощренным способом…
Все почему? Потому что я не специально, но Женю обидел. Осознание этого теперь мне покоя не давало, как и то, что я оказался не прав.
Мог бы подойти и извинится, если уж все равно сделал глупость и оттолкнул, но нет, где там. Где одна глупость там и вторая…
Включил дурака. Да, чтобы этому всему, но я, кажется, его и не отключаю последние лет десять. А если дело касается отношений с небезразличными мне женщинами… Здесь все совсем невесело… Сначала с Таней косячил на каждом шагу, ведь понимал, что что-то не так в наших отношениях.
