Тесный лифт замер, камеру освещали наши движения. Женя ощущала отвращение к соседскому прикосновению, когда мужчина незаметно постучался в ее юбку. Выскочив из захламленного лифта, она стремительно бросилась домой — прежде чем неуемный ухажер мог войти следом. Взбешенная и растерянная, она мчала к двери, зная лишь, что это место больше не принадлежало ей....
А то, что нас застукали дети…
— Боюсь у нас нет выбора, — мне улыбнулись, и я поняла, что таю… Минутку, мне показалось или он подмигнул Таисии?
- Или это, или бунт, — пояснил мужчина и малышня согласно кивнула. Слаженно и, как-то очень синхронно… Заговор? Неужели и правда заговор? Я посмотрела на детей и на их няня. Нет, вряд ли они так успели спеться, может это просто на откуп за увиденное? Да, наверное…
— Хорошо! — согласилась я, — только сначала душ, завтрак и идем, устроит?
— Да! — хором крикнула банда, порываясь с места, я проводила их взглядом и посмотрела на Василия.
— Мы обошлись малой кровью? — аккуратно спросила я, понимая, что все очень легко.
— Можно и так сказать. Все приводи себя в порядок, у нас сырники и едем, — мне снова улыбнулись, увеличивая мой пульс и скрылись за дверью. Я закрыла глаза и несколько раз выдохнула. Не стоит терять голову, сначала надо решить все проблемы и начну я со звонка Олегу, я посмотрела на тумбочку, где обычно лежал верный помощник и нахмурилась, вспоминая, что телефон остался в сумочке, а сумочка в прихожей…
— Не судьба, — протянула я, не капле не сожалея.
34
Василий
Совесть все же скверная штука. И когда я это запомню? Как там повторяла мать? Совесть тысяча свидетелей? Охотно верю, очень охотно. Мало мне было того, что я вроде как обманывал любимую женщину, не по своей воле изначально, но это слабое оправдание.
Я почувствовал себя самым страшным злодеем, последней сволочью и кем-то еще не передаваемым литературным языком, но очень емко вмещающееся в простое слово, мудак! Кажется, для нее в этом аппарате и правда была вся жизнь… А я взял и спрятал его, еще и детей на это подбил.
С другой стороны, все шло по плану, и никто не пострадал и все, кроме моей совести, были счастливы.
Когда дети заметили беспокойства матери, по поводу пропажи, быстро и, я бы сказал профессионально, переключили внимание на себя. Шанса от них отвертеться, если бы даже захотела, у мамы не было никакого.
