Похоже, предстояло сделать еще тысячу дел, и он был уверен, что справится, но каждый раз, когда садился за работу, мысли возвращались к ней. К ее улыбке. К ее смеющимся губам. К ее печальным глазам.
Ему нравилось ее имя. Оно шло ей. Простое и прямое. Символизирующее верность. Те, кто не знал Энн хорошо, мог бы посчитать, что ее красота требовала чего-то более изысканного. Возможно, Эсмеральда или Мелиссанда.
Но он знал ее. Не знал ее прошлого, не знал ее тайн, но знал ее. И она была настоящей, истинной Энн.
Энн, которая сейчас была где-то вдали от него.
Господи боже, это просто смехотворно. Он, взрослый человек, скитался по всему (пусть и большому) дому просто потому, что ему недоставало общества гувернантки. Он не мог сидеть спокойно и прямо. Дэниелу даже пришлось пересесть на другое место в южном салоне, потому что он сидел лицом к зеркалу, и когда увидел свое отражение, оказалось, что он выглядит таким потерянным и несчастным, что вынести это было невозможно.
Наконец он отправился поискать кого-нибудь, с кем можно сыграть в карты. Хонория и Сара любили играть. И если страдания не терпели компании, по крайней мере он хотя бы отвлечется. Но когда Дэниел пришел в голубую гостиную, все родные женского пола (даже дети) сгрудились у стола, обсуждая предстоящую свадьбу Хонории.
Дэниел очень осторожно попятился к двери.
– О, Дэниел! – воскликнула мать, заметившая его прежде, чем он успел удрать. – Иди к нам. Мы пытаемся решить, стоит ли Хонории надеть сиреневато-голубое или голубовато-сиреневое подвенечное платье.
Он открыл рот, чтобы спросить, в чем разница, но решил, что выяснять не стоит.
– Голубовато-сиреневое, – твердо сказал он.
– Ты так думаешь? – отреагировала мать, нахмурившись. – Мне кажется, что сиреневато-голубое будет лучше.
Очевидный вопрос, почему, в таком случае, она спрашивала его мнения, так и просился на язык. Но Дэниел снова решил, что мудрый человек сочтет нужным промолчать. Вместо этого он вежливо поклонился дамам и сообщил, что собирается внести в каталог последние приобретения для библиотеки.
– Библиотеки? – удивилась Хонория. – Зачем?
– Я тоже. Но какое отношение это имеет к каталогам?
Он наклонился и пробормотал ей на ухо:
– По-твоему, я должен громко признаться, что пытаюсь сбежать от толпы женщин?
Она улыбнулась, подождала, пока он выпрямится, и ответила:
– Очевидно, прошло слишком много времени с тех пор, как ты читал книги в Англии.
И Дэниел убрался восвояси.
