Она неохотно развязала ленты шляпки, сняла и посмотрела на нее с очевидным желанием.
– Такая работа в Лондоне будет стоить в два раза дороже, – напомнила миссис Перси.
– Знаю, – вздохнула Энн, – но в Лондоне не платят гувернанткам в два раза больше. Боюсь, у меня остается немного денег на шляпки, даже такие прелестные, как ваша.
Дэниел неожиданно почувствовал себя кем-то вроде негодяя, стоявшего здесь с цилиндром в руке. Он мог купить тысячу таких и не заметить убытков.
– Извините, – неловко откашлялся он, и возвратившись к мистеру Перси, отдал ему цилиндр, после чего повернулся к леди, все еще смотревшим на синюю шляпку.
– Возьмите, – сказала мисс Уинтер, возвращая шляпку миссис Перси. – Я обязательно скажу леди Плейнсуорт, какие у вас чудесные шляпки. Уверена, она захочет привести сюда своих дочерей.
– Дочерей? – отозвалась миссис Перси, просияв при мысли о выгодных покупателях.
– У нее четыре дочери, – дружелюбно пояснил Дэниел. – И мои мать и сестра тоже в Уиппл-Хилле.
Пока миссис Перси обмахивалась ладонями, раскрасневшись при мысли о том, что сразу семь леди живут так близко от ее шляпной лавки, Дэниел воспользовался возможностью предложить руку Энн.
– Я почти все сделала. Осталось только купить немного воска, чтобы запечатать письмо, – сообщила она.
– Повезло вам. Я точно знаю, где его можно купить.
– Наверное, в магазине канцелярских принадлежностей, – предположила она.
Господи боже, до чего же она все усложняет!
– Да, но я знаю, где этот магазин!
Она ткнула пальцем куда-то на запад:
– На другой стороне улицы, полагаю, и вверх по холму.
Дэниел сменил позу так, чтобы мистер и миссис Перси не смогли наблюдать за их беседой.
– Может, перестанете все усложнять и позволите мне сопровождать вас? – едва слышно спросил он.
Энн крепко сжала губы и фыркнула. Так или иначе, она с огромным достоинством ответила:
– Если вы ставите вопрос именно так, вряд ли я смогу отказаться.
У него на языке вертелось несколько ответов, но ни один не был достаточно остроумен, поэтому Дэниел молча кивнул и подставил руку.
Однако, как только они вышли из лавки, Энн повернулась к нему, зловеще прищурив глаза, и откровенно спросила:
– Вы преследуете меня?
– Ну… я бы так не сказал.
Энн очень старалась не улыбаться, но глаза сияли.
– Во всяком случае, – продолжал Дэниел с самым невинным видом, – я был в шляпной лавке до того, как вы вошли. Кто-то может даже сказать, что это вы преследуете меня.
– Может, – согласилась она. – Но не я. И не вы.
