В ночь самой дорогой любви ты окажешься в руках бесшабашного мажора Макса Черняховского, когда случайный клиент становится не просто мужчиной для свидания, но и крахом твоего мироощущения. Ты узнаешь, что не все проблемы решаются простым подчинением заказам, особенно когда они связаны с наглым сыном влиятельного магнита бизнеса....
Он склонился ко мне и опалил дыханием губы.
— Я же знаю, ты тоже любишь меня. Будь со мной, и я докажу, как сильно нуждаюсь в тебе.
Его навязчивая ласка вызвала в глубине моего естества отторжение. Это что-то новенькое. Никогда раньше его руки и губы не вызывали отвращения. Что же случилось теперь?
Я с трудом сдерживалась, чтобы не ударить его по руке, так заботливо поглаживающей мою кожу.
— Я не хочу, — слова подействовали лучше сотен прикосновений.
Взгляд парня стал отстраненным, колючим, чужим. Он опустил руки и отступил.
— Дело не в Алёне? — голос стал холоднее на несколько градусов.
Я покачала головой и взялась за ручку двери. Все еще глядя в глаза, некогда приятные взору, я заставила себя произнести фразу, ставшую контрольным выстрелом в голову.
— Я переспала с другим. Прости. У нас ничего не выйдет.
Никита дернулся, как от удара. Мне показалось, он даже стал ниже ростом. Плечи опустились, взгляд потух.
Я уже ступила одной ногой в подъезд, когда меня догнал грустный голос бывшего.
— Лика… — что-то в его тоне заставило обернуться и еще раз взглянуть в знакомое лицо. — Пусть ключ останется у тебя.
Слезы, о существовании которых еще несколько минут назад я не подозревала, хлынули непрерывным потоком. Родные руки стальным обручем обняли вздрагивающие плечи. Никита стоял в одних трусах в подъезде и прижимал меня промокшую до нитки к своей теплой груди.
Моя голова раскалывалась, но я продолжала всхлипывать, как ребенок, у которого отобрали любимую игрушку. Эхо разносило мои тихие страдания, словно привидение в стенах заброшенного здания.
Спокойный голос нашептывал слова утешения на ухо. А я продолжала плакать. Выталкивая из себя всю боль и обиду на брата, на обстоятельства, спровоцировавшие моё падение, и даже на Никиту, добившего моё разбитое сердце. Все-таки любила. В глубине души. Возможно даже как друга.
Сколько мы так простояли, я не знала. Его спутница ушла, оставив за собой шлейф приторно сладких духов. Надо отдать парню должное, он даже не разжал объятий, когда она протиснулась мимо нас.
Правда любит. Мысль кольнула сожалением. Ничего бы не вышло.
Хоть сейчас, хоть позже. И хорошо, что это случилось сегодня. Не будет потраченного зря времени. Пустых обещаний, запоздалых извинений.
Конец должен был наступить.
— Останешься? — он даже затаил дыхание, вглядываясь в заплаканное лицо.
— Нет. Мне нужно домой.
Парень вздохнул и разжал объятия. Стало холодно и одиноко.
— Не прячься от меня.
