В ночь самой дорогой любви ты окажешься в руках бесшабашного мажора Макса Черняховского, когда случайный клиент становится не просто мужчиной для свидания, но и крахом твоего мироощущения. Ты узнаешь, что не все проблемы решаются простым подчинением заказам, особенно когда они связаны с наглым сыном влиятельного магнита бизнеса....
Наскоро вытерев тело полотенцем, выкрутила пробку в ванной и направилась в комнату.
Часы на телефоне свидетельствовали о том, что время неумолимо приближалось к одиннадцати вечера.
Предусмотрительно разобранный диван манил свежестью простыней и я, накинув полотенце на сушку в лоджии, опустилась на мягкий хлопок. Пофигу что волосы мокрые, сегодня можно побаловать себя и не бегать с феном, как умалишенная. Если что, утром заплету косу.
Веки сами собой опустились, я отложила телефон, собираясь раствориться в объятиях морфея, но сигнал, оповестивший о новом СМС, заставил открыть глаза.
Едва строчки проникли в мой мозг, сон, как рукой сняло. Дрожь возбуждения прошла по телу, заставив сердце пропустить пару ударов, а затем забиться быстрее. Кончики пальцев покалывало от желания набрать номер и услышать знакомый голос.
Но я, приложив неимоверные усилия, отложила гаджет и, сделав несколько глубоких вдохов и таких же медленных выдохов, легла обратно и закрыла глаза.
Но это не помогло.
В мозгу снова и снова звучал голос с легкой хрипотцой.
«Прячешься, кошка?».
21. Макс
Как вы уже догадались, понедельник встретил меня запахом типографской краски и звуком телефонов, беспрестанно звонивших с разных концов офиса. Отец расхаживал по своему кабинету, словно лев в клетке, почуявший наживу: он периодически повышал голос на собеседника по ту сторону линии, и ерошил свои темные с проседью волосы.
Стены кабинетов прозрачные, если вы об этом.
Я находился в соседнем и не спускал глаз с мобильника.
Тишина. Кошка решила меня поигнорить. Ладно.
— Где тот отчет, что ты готовил на прошлой неделе? Не могу найти его. Нужен бумажный вариант.
Я посмотрел на отца. Тот стоял у стола, буравя меня взглядом своих карих глаз.
— Сейчас отправлю на печать.
— Макс.
Голос показался взволнованным. Чуть обеспокоенным. На него это не похоже. Где те повелительные нотки, ставшие неотъемлемой чертой отцовского баса?
— Я вынужден ненадолго отлучиться. Хотя как ненадолго, три-четыре недели максимум.
Я отправлял документ на печать, но новость, как ушат холодной воды — заставила меня вскинуть голову от удивления и в недоумении посмотреть на родителя. В смысле блядь?
— Что-то случилось?
— Обо всем расскажу потом. Постарайся не облажаться.
Опять он за старое…
— Ты мог бы назначить на свое место кого-то из совета директоров.
— Это не обсуждается.
