В ночь самой дорогой любви ты окажешься в руках бесшабашного мажора Макса Черняховского, когда случайный клиент становится не просто мужчиной для свидания, но и крахом твоего мироощущения. Ты узнаешь, что не все проблемы решаются простым подчинением заказам, особенно когда они связаны с наглым сыном влиятельного магнита бизнеса....
Быстро набрав знакомый номер, принялся барабанить пальцами по столу.
— Да ладно, — голос Захара заставил отвлечься от мрачных мыслей.
— Свободен сегодня? — блядь скорее бы вечер.
— Для тебя всегда, брат.
— Давай сходим куда-нибудь? Я постараюсь освободиться в восемь.
— Я за. В клуб?
— Похуй, лишь бы было сносное бухло.
— Заметано. Звони.
— До связи.
Отложив телефон, я вновь впился глазами в монитор.
Два часа пролетели незаметно, меня отвлек стук в дверь.
— Максим Витальевич, — секретарь выглядела взволнованной.
"— Спасибо, — коротко кивнул и проверил: все ли документы на месте. Сложив бумаги в портфель, заблокировал компьютер и взял сотовый.
Встреча займет примерно час-полтора. Вернусь в офис около четырех. Надо будет прочесть пару контрактов и внести поправки во вчерашний договор.
Я даже боялся думать о том, что не заезжал в офис к своим уже две недели. Пиздец, лишь бы они не сделали меня банкротом.
В коридоре остановился около кофейного автомата. Пока мой эспрессо лился в бумажный стаканчик, глянул на часы и прикинул: успею заскочить в ФЭО или отложить это дело на вечер. Я обещал Арине, что присмотрю за её подругой, но времени не было даже увидеть девушку, не то, чтобы поговорить с ней.
На ресепшене сидела приветливая девушка-администратор. Никого напоминавшего француза в берете и тельняшке не было. Ебаный в рот. Не хватало только опоздать из-за нерасторопного сотрудника.
— Извините, вы Максим Витальевич?
Легкое прикосновение к моему плечу спровоцировало ворох мурашек по телу. А может это из-за голоса, который навеял приятные воспоминания.
Я обернулся и замер. Шум голосов вокруг отошел на второй план. Жизнь словно замерла, давая мне возможность разглядеть ту, кто уже две недели без стука являлась в мои весьма непристойные сны.
27.
