В ночь самой дорогой любви ты окажешься в руках бесшабашного мажора Макса Черняховского, когда случайный клиент становится не просто мужчиной для свидания, но и крахом твоего мироощущения. Ты узнаешь, что не все проблемы решаются простым подчинением заказам, особенно когда они связаны с наглым сыном влиятельного магнита бизнеса....
Он должен знать — ведь это самая большая радость — любить и быть любимым. И знать, что ваша любовь стала началом чего-то необыкновенного. Новой жизни. Ариш, ты станешь мамой, это такое счастье!
Взглянула на потолок, стараясь прогнать непрошенные слезы счастья.
Сердце пело, кажется, я испытала на себе радость, от новости, что сообщила Малиновская.
Интересно, а что если после вчерашнего я тоже…?
Щеки загорели, почувствовала, как румянец заливает лицо. О чем я только думаю?
В дверь позвонили, Арина чмокнула меня в щеку и упорхнула открывать.
Забыла сказать — сегодня у неё день рождения. Она предупреждала меня еще месяц назад, но я совсем закрутилась. Благо сегодня утром вспомнила, не проснувшись толком, побежала в магазин за подарком.
Что можно подарить девушке, которая может позволить себе абсолютно всё сама? Какую-нибудь милую безделушку. Или памятную вещь.
Так, в один из вечеров, когда я навещала Арину, еще тогда немощную с гипсом, мы коротали время за монополией, и она влюбилась в эту игру, по крайней мере, прожужжала мне все уши об этом.
И вот, заветная коробка с настолкой бережно упакована в оберточную бумагу бежевого цвета и подвязана золотистым бантом.
В холле послышались голоса, приближающиеся к гостиной. Папа Арины — Семён Геннадьевич, сдержанно поздоровался со мной и осведомился у дочери, не прибыли ли самые главные гости. Малиновская поняла его намек и отвела глаза.
Нет.
Сегодня наконец-то увижу жениха Арины. Отчего-то волновалась, хотя повода не было. Да кого я обманываю? Стало страшно до чертиков, когда подруга сказала, что еще и мой начальник приедет. Не видела Виталия Петровича после той роковой встречи в ресторане, но что-то подсказывало мне, он не обрадуется, увидев причину неудачных переговоров с французами.
В последний раз глянула на себя в зеркало: платье цвета хаки подчеркивало зелень глаз. Ворот под горло, зато плечи открыты.
До сих пор мурашки по коже от ставшего родным голоса, описывающего, как нравится ощущать прикосновение кончиков моих волос к его груди. Голой груди. Очень глупо с моей стороны было возбуждаться на дне рождения подруги. Не к месту…
Снова звонок в дверь и голоса.
