- Вот черт, — почти беззвучно ругнулась я, сообразив, какую картину он застанет: пустая камера и тюремщик, которого никак не разбудить, пока не развеется заклинание. Но Оберон сохранял подозрительное спокойствие — только приложил палец к губам, и я послушно заткнулась.
Не прошло и минуты, как мальчишка с воплем вылетел обратно во дворик и помчался в обратном направлении. Крики и топот быстро привлекли внимание, и вскоре в темницу уже прибежала целая делегация — от ответственных до просто любопытных. Там они разделились: ответственные разбились на отряды и порскнули в разных направлениях, а любопытные так и зависли возле лестницы, бурно обсуждая побег.
Я сидела, скорчившись, и дышала через раз, чтобы меньше шуметь — поэтому, когда Оберон вдруг поднялся на ноги и как ни в чем не бывало вышел из-за куста, едва сдержала возмущенный писк.
Но ни одна из сбежавшихся на шум служанок не повернула головы. Будто лейтенанта здесь не было вообще.
А он заглянул за куст, лишний раз приложил палец к губам и молча кивнул в сторону распахнутой настежь двери куда-то в черное крыло замка. Я приподнялась — сначала высунула голову, потом осторожно, на полусогнутых, прокралась к тропинке, — и только тогда рискнула выпрямиться, с неописуемым чувством внутреннего диссонанса рассматривая двух служанок — пожилых, с натруженными руками и обветренными лицами. Они стояли в шаге от меня, сетуя на бесстыжих ведьм и постепенно переходя на тему свекровей, и совершенно определенно нас не видели.
Я прикрыла на мгновение глаза, успокаиваясь, и бесшумно последовала за Обероном. За распахнутой дверью оказалась кухня; от печей веяло жаром, и взмокшая повариха, замешивая тесто, на все лады костерила младших помощников, выскочивших поглазеть на беспробудного тюремщика, позабыв про свою работу. Мимо нее мы прокрались с особой осторожностью, избегая мелькающих локтей, а потом еще несколько минут молча стояли у внутренней двери, пока не вернулся один из поварят, позволив проскользнуть в пустой полутемный коридор.
- С иллюзиями у меня не очень, — вполголоса признался Оберон, когда мы отошли подальше. — Когда деталей слишком много, я начинаю в них путаться. Хорошо, если образец перед глазами, а если нет — вполне может получиться форменное платье, на глазах меняющее отделку. А нам нужно на верхние этажи, в хозяйские покои, туда слуги в простом не ходят… с обычной невидимостью проще. Главное — ничего не касайся и не шуми.
Я спрятала усмешку. «С невидимостью проще», погляди-ка ты! А что на нее сил нужно больше, чем на иной портал — это мелочи, в самом деле, что ему, потомственному магу королевских кровей…
- Придется обыскать все хозяйское и гостевое крыло, — продолжал Оберон, будто и не сказал ничего особенного.