В глубокой ночи на Вараньковском кладбище начинается необычная похоронная церемония. Жизнь офицера ФСБ Героя России словно прервалась внезапно, и теперь здесь собрались лишь его ближайшие помощники и друзья, чтобы помянуть его в тишине ночи. Уныло-вздыхательные звуки траура усиливаются, когда они поднимают цинковый гроб с телохранителем, словно внушая им вечный сон....
Выпили залпом – не морщась, не закусывая, не чокаясь. Середа разлил остатки. Точно так же прикончили и их. Опустевшую бутылку и «посуду» рассовали по карманам с намерением выбросить где-нибудь за пределами кладбища. После чего Виталий с Петром нетерпеливо уставились на Игоря.
– Рано утром второго декабря группа Корсакова спешно выехала на задание, – проглотив комок в горле, начал тот. – В чем оно заключалось – не знаю. На обратном пути их БТР подорвался на фугасе. Основная часть группы погибла при взрыве. Выжили только Корсаков и один спецназовец, сидевшие на броне.
– Пойдем, что ли, – со вздохом предложил Ерохин.
Надев вязаные шапки, все трое двинулись по широкой, хорошо расчищенной аллее. На старинном кладбище было тихо. Толстые, темные, раздетые осенью деревья застыли в торжественном молчании. Словно часовые у могил. По обе стороны дороги высились надгробные памятники разных времен. В основном прошлого и позапрошлого веков, с редкими вкраплениями современных. Сейчас на Вараньковском хоронили в исключительных случаях. Только о-о-очень важных персон, с громадными банковскими счетами.
«Диме бы вовек сюда не попасть, невзирая на колоссальные заслуги перед Отечеством… на три звезды Героя России, на два десятка боевых орденов, – печально подумал Середа. – Теперь иные критерии ценности… И тем не менее он здесь! Не иначе Нелюбин расстарался, напряг могущественные связи в верхах…»
С ближайшего памятника (бронзового бюста полузабытого поэта) вспорхнула какая-то птица.
– Т-с-с, – насторожился Логачев.
