В глубокой ночи на Вараньковском кладбище начинается необычная похоронная церемония. Жизнь офицера ФСБ Героя России словно прервалась внезапно, и теперь здесь собрались лишь его ближайшие помощники и друзья, чтобы помянуть его в тишине ночи. Уныло-вздыхательные звуки траура усиливаются, когда они поднимают цинковый гроб с телохранителем, словно внушая им вечный сон....
– Какими соображениями руководствовались составители Устава?
– Заботой о безопасности сотрудников и их родных, – голос дяди Миши звучал не слишком уверенно.
– Не сомневаюсь, – кивнул я. – Но это лишь часть правды. Скажите всю!
– Ладно! – сдался куратор и отчеканил: – Если полезли проверять могилу, то боец где-то «засветился». А значит – ставит под удар Организацию.
– И где же, интересно, я «засветился»?! – сощурился я. – В глюкозовском фонде мы работали под чужими личинами… (Результаты вы знаете. Они говорят сами за себя!) Во время отхода по подземельям не оставили ни одного живого свидетеля.
– Не знаю, – вздохнул дядя Миша. – Но, к сожалению, факт остается фактом.
– Да ничего подобного! – вспыхнул я. – Могилу могли вскрыть сатанисты, желавшие поглумиться над останками ненавистного им полковника Корсакова.
– Разумно, – немного помедлив, согласился куратор. – Однако конечное решение остается за высшим начальством. Сегодня же подам рапорт с соответствующими комментариями. Его внимательно рассмотрят там… – он ткнул пальцем в потолок. – И если они сочтут, что…
– Слишком долгая волокита, – бестактно перебил я. – Поступим гораздо проще… – Тут я достал прибор. На шифрованной частоте вызвал Нелюбина (то бишь Сыча) и четко изложил свое видение ситуации.
Во-вторых, по возвращении в казарму я экстренно собрал группу в спортзале и довел до ребят информацию:
1. О чрезвычайной опасности задания.
2. О поголовной гибели группы Ящера.
3. О необязательности участия в операции.
– Если кто чувствует себя… гхе… гм… неготовым… то пусть лучше сразу откажется. Иначе и сам пропадет, и товарищей подведет! – сказал я в завершение.
Группа дружно нахмурилась, засопела носами.
– Обижаешь, командир! – выразил общее мнение Воробей. – Мы тебе не чмыри какие-нибудь от задания отказываться! Опасное не опасное… какая разница? Мы же давно мертвы!
– Другого ответа не ожидал, – скупо улыбнулся я и, пожелав всем «Спокойной ночи!», отправился отдыхать в свой номер…
И, наконец, в-третьих – куратор (как обещал) провел усиленный мозговой штурм и по завершении оного вызвал меня к себе.
