Ночная война захватывает читателя сразу после ухода за окно: осенний лес с его размытыми формами и множеством цветов словно тает под звездным светом. Температура остается комфортной, но ощущение ветреной меланхолии не отпускает. Иллюминированные листья создают мерцающую атмосферу ночи, придавая деревьям загадочное выражение....
Здесь отступало советское подразделение, дорогу растоптали, в канаве валялся разбитый станковый пулемет, взрывом опрокинула гужевую повозку, над трупом лошади кружили мухи, тела погибших раненых хранить не стали, даже с дороги не убрали – просто укрыли плащ-палатками. В деревне свирепствовал ветер: носил золу и мусор; тоскливо завывал в обугленных дымоходах. Ещё одна разбитая полуторка; за косогором, взорванная чёрная Эмка, всё пространство вокруг нее было залито кровью. Пришлось уйти с дороги – проезжая часть превратилась в сплошную воронку.
– Прошу меня простить, товарищ лейтенант, но это трусость, – мрачно пробормотал Курганов.
"– Друг мой, это не трусость, а безысходность, – Шубин отвернулся. – Не думаю, что эти люди трусили в бою. Немцы наступали на пятки – боялись плена, боеприпасы кончились. Жест отчаяния, импульсивный, непродуманный поступок: майор понял, что всё кончено, собрал офицеров, предложил решение и первым пустил себе пулю в голову.
– Мы бы не стали так делать, товарищ лейтенант? – осторожно спросил Боровой.
– Нет Семен. Мы бы с палками, с голыми руками пошли бы на фрицев – хоть пару тварей унесли бы с собой в могилу.
Далеко без командного состава колонна не ушла.
