Ночная война захватывает читателя сразу после ухода за окно: осенний лес с его размытыми формами и множеством цветов словно тает под звездным светом. Температура остается комфортной, но ощущение ветреной меланхолии не отпускает. Иллюминированные листья создают мерцающую атмосферу ночи, придавая деревьям загадочное выражение....
Укрытие на ночь было почти идеальным, ещё бы мягкую постель и паровое отопление… Ночью спали как младенцы – никто не разбудил.
Шубин очнулся от солнца, пробившегося сквозь щели в досках, глянул на часы, ахнул – да за такое расстрелять мало!
– Подъём, сновидцы! – зашипел он, расталкивая товарищей.
Уснул даже Шуйский, стоящий на часах, он распахнул глаза подлетел весь всклокоченный, охваченный ужасом, стал шнырять глазами – нет, всё в порядке, ничего не проспали. С шумом выдохнул, уставился на командира, как провинившийся щенок.
– Кретин, ну и что с тобой делать? – застонал Глеб. – Все нормальные люди борются с фашизмом, не щадя живота своего, вырываются из окружения, а мы тут спим без задних ног и в ус не дуем. Шуйский, ты охренел?
– А вы ему три наряда вне очереди, товарищ лейтенант, – посоветовал Серёга Герасимов. – Пусть картошку чистит и нужник драит.
– Вы все у меня нужник пойдёте драить, плясать вокруг толчка будете! – ругался Глеб отчаянно, растирая глаза.
– Да ладно, товарищ лейтенант, дело бытовое, – зевал во все ворота опухший от сна Кошкин. – Зато выспались как люди, теперь готовы на поступки и свершения. Шуйского, конечно, надо наказать, – Алексей плотоядно оскалился. – Но вы уж сильно с ним не зверствуйте, ладно? Эх, сейчас бы ещё покушать… У нас ведь что-то осталось, товарищ лейтенант, от доброго дедушки с хутора?
– Перебьёшься! – проворчал Глеб, неуместная смешинка забралась в горло.
– Что то шумно становится в деревне, товарищ лейтенант… – подметил Курганов. – Слышите, народ бурлит…
– Лишь бы не стреляли, – сказал Боровой."
"Глеб приложил палец губам, в деревне что-то происходило, далеко за сараями и нескончаемым бурьяном: доносились отдельные людские голоса на повышенных тонах; бурлила человеческая масса.
