Ночная война захватывает читателя сразу после ухода за окно: осенний лес с его размытыми формами и множеством цветов словно тает под звездным светом. Температура остается комфортной, но ощущение ветреной меланхолии не отпускает. Иллюминированные листья создают мерцающую атмосферу ночи, придавая деревьям загадочное выражение....
Шубин оказался прав: в болоте с этой техникой особо не разгуляешься – кто же знал, что окажутся в болоте, кишащем миазмами и водяными. С тропы пришлось уйти. Слева звучали голоса, заводился и глох мотор. В низине было сыро, темно и чисто по-человечески страшно. Острые ветки лезли в глаза, земля под ногами мягко проваливалась. «Хоть за руки держись!», – мрачно пошутил Курганов.
Выйти из низины в противоположном направлении тоже оказалось проблематичным: на опушке с удобством расположилась мотопехотная часть; белели палатки; выстроились в цепь бронетранспортёры с крестами на бортах.
– Вот же угодили!.. – чертыхался Шубин, уводя людей обратно в болото.
Перспектива уже сегодня выйти к Вязьме превращалась в химеру. Стена деревьев служила защитным экраном – звуки канонады сюда не долетали. Немцы находились и справа и слева, пришлось пробиваться через болото и это вылилось в затяжную и очень неприятную песню. Предчувствия не обманули: день канул в пропасть, люди спотыкались падали в жижу. Уже темнело, когда местность пошла на подъём и под ногами стало сравнительно сухо.
– Ужасно выглядите, товарищ лейтенант, – посочувствовал Герасимов.
– Спасибо, Серёга!..
Перекур был долгий: медленно восстанавливались силы, люди равнодушно смотрели как темнеет небо. Через пятнадцать минут они вошли в симпатичный сосняк, перебежали не укатанную просёлочную дорогу и упёрлись в ворота заброшенного пионерского лагеря.
– Когда же мы были не готовы?.. – бормотал Генка Шуйский, присаживаясь за кустик.
Ближайшие минуты посвятили наблюдению за обстановкой: в лагере не было немцев – не стали бы сохранять могильную тишину.
«Вот здесь мы, по-видимому, и заночуем», – подумал Глеб, разворачивая на колени карту, бледная видимость пока позволяла не хвататься за фонарь. Пионерский лагерь «Красная сосна» на карте обозначен не был, но заболоченный лесной массив, оставшийся за спиной, всё же отыскался. До южно-восточных предместий Вязьмы оставалось километров шесть, осваивать их в темноте было бессмысленно.
