Осень 1941 года. Советские части отступают к Москве, попав в окружение под Вязьмой. Разведчики под командованием лейтенанта Глеба Шубина получают опасное задание — выяснить маршрут наступления немцев. В условиях войны, предательства и смертельного риска им предстоит выжить и выполнить...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Ночная война»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Осень 1941 года. Советские части отступают к Москве, попав в окружение под Вязьмой. Разведчики под командованием лейтенанта Глеба Шубина получают опасное задание — выяснить маршрут наступления немцев. В условиях войны, предательства и смертельного риска им предстоит выжить и выполнить...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Александр Александрович Тамоников Литрпг подборки серии
Осень 1941 года. Советские части отступают к Москве, попав в окружение под Вязьмой. Разведчики под командованием лейтенанта Глеба Шубина получают опасное задание — выяснить маршрут наступления немцев. В условиях войны, предательства и смертельного риска им предстоит выжить и выполнить...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Конечности выкручены, на шее кровавый «галстук». Пальцы, сведенные судорогой, еще подрагивали.
– Не удержался, Петр Анисимович?
– Не удержался, товарищ лейтенант. Как тут удержишься? Чего время-то терять? Или еще хотите поговорить? Вы вроде знак украдкой подали…
– Нет, все правильно, молодец, Петр Анисимович. Все, мужики, теперь пулей…
– Поправку на ветер будем давать, товарищ лейтенант? – оскалился Кошкин.
Горы бурелома встали баррикадой. Шлыков пробивал дорогу, поминая бога, душу и, естественно, мать. Промчаться пулей конечный участок пути, к сожалению, не удалось. Привал был короткий, жадно курили.
– Харчеваться будем, товарищ лейтенант? – осторожно поинтересовался Кошкин.
– Не наедаемся, боец? – фыркнул Шубин. – Может, тебе еще и коньячку, что лежит у Шлыкова в вещевом мешке? Не делай, Петр Анисимович, сложное лицо, мы прекрасно помним, что там у тебя. И не забудем, не надейся. Еще рывок, мужики. Километр пройдем, там и поедим. А, возможно, выпить разрешу граммов по тридцать – чисто в физкультурном плане, чтобы бежалось легче…
Повалились дружно, без команды – едва услышали немецкую речь. Акустика странная – словно находились в концертном зале, где звуки отражаются от потолка. Лес был смешанный, не успевал просыхать под скупыми лучами осеннего солнца, и под ногами разверзлось сочное месиво – ветки, валежник, ворохи слипшейся листвы. Практически под носом оказалась лесная дорога – чуть не выскочили на нее. Рядом находились немцы! Сыпались фразы, содержавшие беззубые немецкие ругательства. Иногда начинал работать мотор, срывался на визг со скрежетом и глох. Помеха была досадной. Десять минут назад на развилке проселочных дорог засекли грузовую машину, набитую пехотинцами, – она тащилась по ухабам, потом остановилась, высадила солдат – судя по амуниции и вооружению, собравшиеся явно не в баню. Полковую разведку фашисты не заметили, группа убралась у них под носом, но остался неприятный осадок: не хотят ли эти вояки прочесать лес в восточном направлении? Не факт, что искали именно их, просто зачищали занятую территорию, но все равно неприятно, когда у тебя за спиной цепь автоматчиков. В таких условиях как-то странно устраивать привал и потреблять коньяк. Шубин приказал уйти с дороги и бежать по лесу. Чутье настаивало: свои где-то близко. И вот досада, вынужденная остановка – лесную дорогу едва не проглядели, спасибо немцам, что предупредили о своем присутствии…
Запах гнили царил как в братской могиле, перед глазами перехлёсты веток, гниющая древесина, мокрая земля под животом прогибалась как спальный матрас. Разведчики замерли, слились с местностью. Шубин медленно вытянул руку с автоматом, сдвинул стволом сучковатую корягу, освобождая пространство – зрелище было так себе, бывало и хуже.
