Ночная война захватывает читателя сразу после ухода за окно: осенний лес с его размытыми формами и множеством цветов словно тает под звездным светом. Температура остается комфортной, но ощущение ветреной меланхолии не отпускает. Иллюминированные листья создают мерцающую атмосферу ночи, придавая деревьям загадочное выражение....
Покатались по пустырю, посмотрели дорогу, которая ведёт в Краснуху и назад, на край пустыря вернулись. Мотоциклисты курили, офицер выходил на связь – ждут подхода главных сил. Но это было пять минут назад, что там сейчас – мы не знаем, – Седых опасливо глянул на дорогу. – Фрицы вооружены до зубов, пулемёт чуть не в каждой люльке, это разведка…
– Подумаешь… Мы тоже разведка, – буркнул Кошкин.
– Хотите заманить их в деревню, товарищ лейтенант? – догадался Седых. – Лицо у вас такое загадочное. Серьёзные у вас планы… Это можно сделать, но очень рискованно…
– А жизнь вообще рискованная штука! – заметил с заднего сиденья Шперлинг.
Оскалились Мжельский с Вершининым – оба рослые, сильные, ворошиловские стрелки на гражданке."
"– Попробуем это сделать, товарищи! – объявил Шубин. – Не зря же готовились и планировали: – Седых, бери своих людей и дуй в деревню… В машине вы нам не нужны. Много каши ели – не выдержит этот конь… Не успеете добежать – прячьтесь в кустах, потом добежите. В общем, действуйте по обстановке.
Дальнейшие действия были просто пропитаны авантюризмом – сильная же вера у советских людей в отечественный автопром. Дорога расширилась, появилось пространство для разворота.
– Всем пригнуться! – скомандовал Шубин: – Лимясов, тебя это тоже касается…
Он согнулся стал шарить по полу – офицерская фуражка была на месте, даже не затопталась – бросил на всякий пожарный случай, всё равно без хозяина: обладатель головного убора, капитан Сырцов погиб вчера, а фуражка осталась висеть на гвоздике у штаба.
ГАЗик вылетел на пустое пространство, Лимясов ахнул и сразу же начал разворачиваться. Мотоподразделение не выдвинулось, солдаты выжидали – дистанция сто метров. Тяжёлые, одноглазые мотоциклы с колясками выстроились произвольно – военные занимались своими делами, из колясок торчали пулемётные стволы.
– Пригнутся!.. Всем пригнуться! – надрывался Шубин: – Лимясов, не спи – разворачивай колымагу!
– Так я разворачиваю, товарищ лейтенант! – жаловался водитель. – Только она, зараза, ни черта не разворачивается…
Колёса месили грязь, именно здесь, по закону подлости, её образовалось больше всего.
