Автор
В зимних сумерках 1831 года Англии, Иззи не может проснуться ни на минуту больше. Ее сон — затаенная страсть к теплу и огню, словно ледок в море тревоги. На этом сне жара распространяется от колена до бедра, словно кровь, проникает глубже обычного доверия. Этот мрак — не просто проблеск воспоминаний, а огненный пут, ведущий к самому себе....
И резко остановились. Мадден преградил путь, стоя со скрещенными руками и гадкой ухмылкой на лице.
— Быстро! В мою комнату! Я спрятала все ключи. Я планировала запереться, но он слишком рано вернулся.
Рев Боттомли эхом разнесся по переднему холлу. Селия толкнула Иззи.
— Беги! — Слово прозвучало придушенно, когда рука Маддена схватила Селию за горло. Глаза ее наполнились слезами, и она снова проговорила одними губами: — Беги!
Вместо этого Иззи бросилась на Маддена, схватив его за руку и пиная что было сил.
— Уберите ее туда, где она нас больше не потревожит.
Иззи яростно сопротивлялась, но не смогла справиться с двумя лакеями. Она выпрямилась вовремя, чтобы увидеть, как всхлипывавшую Селию потащили к лестнице.
— Я верну вам ее, джентльмены, только слегка подпорченную. Негоже спустить им с рук эту маленькую выходку. Это займет совсем немного времени.
Иззи снова стала извиваться в удерживающих ее руках.
— Селия!
Селия бросила на Иззи отчаянный взгляд, когда муж потащил ее по лестнице. Их глаза встретились всего на мгновение. Что-то промелькнуло на лице Селии — то ли смирение, то ли решимость.
— Давай пошевеливайся, маленькая шлюшка, — глумливо ухмыльнулся Боттомли, не то я поставлю на кон и твою подружку.
— Нет!
Слово не было громким, но эхом прокатилось вниз по лестнице."
"— Что ты сказала? — Боттомли рывком втащил жену на лестничную площадку и угрожающе уставился ей в лицо.
— Я сказала «нет»! — Сверкая глазами, Селия ответила таким же разъяренным взглядом.
Боттомли дал ей звонкую пощечину.
Глаза Селии закрылись, и она рухнула к его ногам.
— Чертова баба! — Нацелившись ногой в живот Селии, Боттомли отпустил ее руку, но обнаружил, что пинает пустоту.
В полном сознании Селия быстро откатилась в сторону и вскочила. Полоски ее неприличного платья взметнулись вокруг ног, но не затрудняли движений, как это было бы с пышными юбками.
— Нет! — На этот раз слово, казалось, вырвалось из самых глубин существа Селии, как хриплое отрицание долгих лет боли.
— Будешь, и тебе это понравится! Ты будешь умолять меня, как делала в прошлом году и сегодня утром. Ты заплатишь, за свой мятеж и будешь умолять исполнить все мои желания!
— Нет! Пусть я умру, но больше никогда не буду умолять, никогда! — Селия вскинула голову и просверлила мужа сверкающим, отчаянным взглядом. — Есть вещи похуже, чем смерть, милорд.
