Автор
В зимних сумерках 1831 года Англии, Иззи не может проснуться ни на минуту больше. Ее сон — затаенная страсть к теплу и огню, словно ледок в море тревоги. На этом сне жара распространяется от колена до бедра, словно кровь, проникает глубже обычного доверия. Этот мрак — не просто проблеск воспоминаний, а огненный пут, ведущий к самому себе....
Ей будет больно узнать о его обмане, узнать, что он никогда не собирался позволить ей сделать ничего, кроме как выйти за него.
На мгновение его охватило неловкое чувство, что его обман немногим отличается от обмана Маршвеллов. Он не собирается отпускать ее, но не потому, что любит, а потому, что она единственный путь к его наследству.
Он в корне подавил эту нелепую мысль. Его намерения только улучшат жизнь Иззи. Однажды она станет герцогиней Дарингем, объектом зависти всего высшего света. Маршвеллы же не предложили ничего, а забрали все.
Но он понимал, что не только потеря денег делает Иззи несчастной. Так или иначе, все безрадостные годы девушка цеплялась за одну последнюю ниточку, связывающую ее с родителями, — их наследство. Теперь его нет, и она по-настоящему одинока в этом мире.
Ему невыносимо было видеть ее в таком состоянии. Когда он приехал, то испытал облегчение, увидев, что она невредима. Теперь же он понимал, что она травмирована — глубоко, едва ли не больнее, чем от любой телесной раны.
Где же ее огонь, ее негодование? Видимо, Иззи всегда готова защищать других, но не себя.
— Ты еще не разозлилась, моя дорогая? Еще не готова порвать на куски своих родственников, как сделала это с моим отцом?
— Ох, нет, Джулиан. Я не хочу с ними встречаться. Я просто хочу уйти отсюда. Забери меня из этого дома, Джулиан, прямо сейчас.
— Заберу, моя дорогая, заберу. Но вначале я желаю поговорить с твоей семьей…
— Нет! Они мне не семья."
"Джулиан был рад, что наконец-то услышал здоровую страстность в ее тоне.
Мягко вытерев кончиками пальцев ее залитые слезами щеки, он поставил Иззи на ноги.
— Моя дорогая, ты пойдешь со мной, или мне самому встретиться с шакалами? — Он в глубине души надеялся, что она останется. Она выглядела такой хрупкой вследствие этого предательства. Казалось, не потребуется много, чтобы окончательно ее сломить.
— Полагаю, мне следует пойти с тобой. Это мое дело, в конце концов.
Он протянул ей руку:
— Значит, вместе. Идем?
С дрожащей Иззи, чуть не прячущейся за ним, Джулиан встретился с Маршвеллами. Его мутило от отвращения, когда он выслушивал их жалкие оправдания.
— Финансы молодой девушки — дело ее ближайшего родственника мужского пола, лорд Блэкуорт. Вы холостяк.
