Автор
В доме Даши Васильевой начинают умирать гости и соседи, исчезают близкие друзья. Героиня вынуждена разобраться в загадочном обществе «Ведьмы Подмосковья». Но главное открытие — она сама оказывается ведьмой, да ещё и её муж тоже владеет магией. Теперь Даше предстоит разгадать опасную тайну и...
— Когда я наконец-то в Москву приехала, стала искать, где жить. Сняла комнату в области, на станции Лесной городок меня одна бабка к себе пустила. Не бесплатно, конечно, но дешевле, чем в столице, получилось. Где-то через год шла я по центру, и вдруг мелькнула мысль в голове: стой, Саша, посмотри налево! Прямо будто голос услышала, который это приказал. Повернулась, вижу здание со скульптурами. Красивые такие фигуры, сфинкс, птицы с женскими головами. Перед глазами у меня все затуманилось, потом прояснилось, и — бац! — картинка передо мной: я маленькая стою на том же месте, держу маму за руку… «Это самый красивый дом в Москве, — говорит мама, — мы совсем рядом живем. Ну, пошли внутрь, Надюша ждет. Не потеряй пакет, неси аккуратно». Мы входим в подъезд, огибаем лифт, спускаемся по ступенькам, подходим к двери. А на ней нарисован глаз. Я начала в створку стучать, кричать: «Мы пришли!» И уронила пакет. Дзынь! Похоже, в нем бутылка была. Мать как закричит: «Ах ты дрянь безрукая! Змей мне теперь из-за тупой дочери голову отвинтит! Разбила!» Дверь открылась, появилась какая-то женщина, спросила: «Танюша, на кого злобишься?» Мама сунула ей в руки сверток, в одеяло закрученный: «Подержи Аньку, я Сашке наподдам. Змей от злости на дерьмо изойдет». И как влепит мне затрещину. Я головой в стену тюкнулась, заревела… И все, картинка исчезла, закрылось окно в детство.
— Нехорошо дочку бить, — осуждающе заметила Аня. — Не нарочно же ты бутылку раскокала.
— Между прочим, в одеяле была ты, — продолжала Саша. — Еще я могу нашу комнату в родной квартире описать. Батареи там были черные, с узорами…
Глава 23
— Как интересно! — ахнула Аня. — А я только про малышовую группу детдома рассказать могу. Про платье в горошек и повариху тетю Лялю, которая кусок белого хлеба мне давала, когда я к ней на кухню забегала. Она его маслом мазала и сахарным песочком посыпала.
— Постояла я еще немного перед тем волшебным домом, где детство вспомнилось, — продолжала Пуськова, — вошла в подъезд, спустилась в подвал… А там дверь с глазом намалеванным. Позвонила. Открыла мне худенькая женщина — вся в браслетах, цепочках, бусах, во рту сигарета. И такой запах мне в нос ударил: табачный перегар, духи, еще что-то непонятное, но знакомое и невероятно родное. Изо рта само собой вылетело: «Вы — тетя Надя. А я Саша». Женщина прищурилась и сказала: «Хм, много воды утекло, что ж, входи».
— Ой, как в кино… — протянула Аня. — И она тебя помнила?
— Да, — кивнула Саша.
