В Филёвском парке на скамейке сидел пожилой мужчина, улыбаясь и подкармливая белок орешками. Он был в свободном стиле, но выделялся тонкой оправой очков со светло-оранжевыми линзами, необычным для этой части света цветом. Джинсы были темно-синего оттенка и явно не китайского производства. Этот ночной санитар создавал атмосферу тихой симфонии природы и человеческой доброты....
А потом меня в армию загребут. У нас же нет военки на нашем факультете. Ты и сам это знаешь.
- Так может он хочет что-то тебе предложить? – не успокаивался Григорич.
- Если бы хотел – то уже бы предложил. – закончил Макс. – Давай собирайся у нас поезд через два часа или потом с пересадкой в Минводах поедем. И протоколы не забудь взять, а то потом доказывай, что я так проплыл.
В эстафеты его бывший шеф не поставил. Народ не понял тему, но бухтеть не перестал. Так что Максу более тут нечего делать и они с Борисовым поехали до дому.
- Да ладно тебе Макс, - примиряюще поднял руки Борисов, - ты прав – это я не дотумкал. Авторитетное имя услышал.
- Запомни Григорич, - никто и никогда тебе и мне никто ничего не даст просто так. Что-то потребуют взамен. И если им надо сами приедут. А не надо, так я всех его ученичков в одну калитку вынесу через полгода.
Приехав Макс напряг Борисова, чтобы тот отследил вызов на чемпионат СССР через спорткомитет. Отец остался у нас до лета и занимался участком себе в удовольствие. Абрикоса уже отцвела, потом шпанка подоспела, зацветает вишня с черешней и потом будет цвести алыча с персиком. Отец посадил инжир белый и черный и тутовник белый. От черного тут все черное станет. Больно он мазучий.
Отца я по приезду поправил.
