Ночной звонок оживляет тихую пятницу улицами Москвы. Встречные пары обсуждают, куда поехать в компании друзей, а тишина подслушивается лишь эхом за окнами. Сотрудники института, словно живой резонатор, передают радость и нетерпение за пределы стен, заставляя городские улочки светиться новыми огнями в ночной тишине....
По-кавказски, в горячем песке.
— Вай-вай-вай, какой удача! — вскричал Колчев, довольно похоже воспроизводя кавказский акцент. — Я же говорил, кацо, что я совсем везучий человек.
Сырцова ушла на кухню варить кофе. Колчев подождал несколько секунд и тоже вышел в коридор. Неслышно подошел к обитой черной кожей двери, потянул за ручку. Дверь, как он и предполагал, оказалась запертой.
Из кухни послышалось жужжание кофемолки, из крана ударила струя воды. Что-то с грохотом упало на пол.
— Когда спешишь, всегда так! — в сердцах вскричала Стелла Аркадьевна.
Колчев решился. Он достал из кармана перочинный нож, вставил маленькое тонкое лезвие в скважину английского замка и, слегка провернув нож, бесшумно распахнул дверь.
Он оказался в кабинете Сырцова. Сквозь до середины задернутые тяжелыми плотными портьерами окна в комнату вливался тусклый свет раннего вечера.
На широком массивном столе были аккуратно сложены в стопки книги, альбомы иллюстраций, рукописи. В каретке портативной «Эрики» белел лист бумаги. За стеклами стеллажей поблескивали золотым тиснением корешки старинных фолиантов.
Колчев прошел на середину кабинета, огляделся и тотчас обнаружил то, что искал. Картины были сложены на стеллажах, сверху. Колчев встал на стул, осторожно снял верхний багет. Подрамника с натянутым на него холстом не оказалось…
Колчев вышел из кабинета Сырцова в тот самый момент, когда Стелла Аркадьевна с подносом в руках вышла из кухни в ведущий в прихожую коридорчик. Колчев громко откашлялся и одновременно с этим захлопнул дверь кабинета.
— Ой! — вскрикнула от неожиданности Стелла Аркадьевна.
Колчев расторопно подскочил к Сырцовой и принял из ее дрогнувших рук поднос.
— Испугали вы меня, — пожаловалась Сырцова. — После кухни в темном коридоре ничего почти не видать.
— Хотел помочь, — оправдывался Колчев. — Вы уж простите меня, ради бога.
В гостиной Стелла Аркадьевна налила из джезвы в чашечку ароматный густой кофе и протянула ее Колчеву.
Гость с поклоном принял чашку, задержал руку хозяйки и церемонно поцеловал ее.
— О! — Стелла Аркадьевна удивленно вскинула брови. — Замашки светского льва.
Колчев молча поклонился.
— Вы, Николай… Николай… — простите, но вы не назвали своего отчества…
— Просто Николай, — разрешил Колчев.
— Так вот, вы, Николай, представляетесь мне интересным и, что немаловажно, легким человеком, — высказала предположение Сырцова.
— Весьма польщен, — Колчев поставил на столик чашку. — Кофе действительно отменный. Полночи теперь бодрствовать смогу.
