Автор
В темных улочках города, где звуки машин и шепоток игроков переплетаются в таинственной мелодии, начинается очередной раунд ночных игр. Эти люди становятся похожими на сердечные розыгрыши, но с кодами и секретами — настоящие экстренные азартчики, готовые проснуться, когда мир еще спит....
Например, абсолютно нормальной для нас была такая ситуация: час ночи, я собираюсь ложиться.
«Ты не спишь?» — пиликает мой телефон.
«Нет».
«Ну пошли пить тогда. Жду у подъезда».
И что делает Вика? Одевается и бежит. Чтобы, гуляя по ночному двору и распивая пиво, обсуждать с Ромой загадку Черной дыры и парадоксы социализма. А ведь рано утром на работу. Но кого это волнует?
В тот момент я уже плотно подсела на общение с Ромой, мне без него было плохо. И когда однажды я не видела его все выходные, а потом он с восторгом рассказал, что одногруппники позвали его поиграть с ними в ночную экстремальную игру Encounter и это было круто, я решила, что мы должны сделать свою команду.
Рома идею в целом одобрил, но сразу предупредил: ему некогда, и особо делать он ничего не будет. Что ж, главное, что вообще согласился со мной играть.
Целую неделю я все вечера посвящала «Энкаунтеру»: читала правила, изучала сценарии старых игр, зарегистрировала команду «Еноты», став ее капитаном, и искала, искала, как одержимая, людей в команду: водителя, полевых игроков, штабных…
Эту команду я сделала для него, но в итоге влюбилась в нее сама.
— Ты бонус‑то этот загадочный видел? — спросила я, заглядывая через Ромкино плечо в экран монитора.
— Видел, — мрачно ответил тот, — вот попробуй решить!
Я посмотрела на картинку. Там была нарисована половина какого‑то бревна.
— Хрень какая!"
"Бонусы никогда не были моей сильной стороной, но поразить Рому своим интеллектом очень хотелось. Раз ни на что другое он не обратил внимания. Ни на тщательно вымытые и уложенные волосы, которые в кои‑то веки не свисали белой паклей, а изящными светлыми прядями обрамляли лицо, ни на легкий макияж, ни на василькового цвета сарафанчик, который удачно подчеркивал и цвет глаз, и немногочисленные изгибы тела.
— Давай думать! — предложила я Ромке, как бы невзначай закидывая ногу на ногу, чтобы подол сарафана приоткрыл коленки. — У нас на картинке половина бревна. Полбревна, верно?
— Ну. И что писать? Деревянное? Твердое? Распиленное? Это все ребята пробовали.
— Полбревна, — задумчиво протянула я, — пол… — и вдруг начала ржать.
— Ты чего?
— Ром, — давилась я от смеха, — а ты знаешь, какой пол у бревна?
— В смысле?
— Ну, это он или она?
— Оно.
