Потом девушка все же нашла в себе силы улыбнуться Рейну, в намерении скрыть, какую жестокую боль он причинил ей своей холодностью.
— Наверное, теперь нам лучше будет поужинать внизу, — сказала она нарочито беззаботным тоном. — Мы же не хотим давать прислуге основания подозревать нас в непристойном использовании этого стола. Сейчас я пойду одеваться и спущусь в столовую через полчаса, тебя это устроит?
Заклиная себя не показывать рану, которую он нанес ей своим безразличием, Мадлен направилась в спальню.
Рейн провожал ее глазами, разрываясь между чувством вины и облегчением. Ему понадобилось предельное напряжение воли, чтобы устоять перед попытками Мадлен его приворожить. Но когда она улыбнулась ему своей чарующей улыбкой, он пропал. Занимаясь с ней любовью, он чувствовал, как ее теплота, ее слабость затягивают его все глубже и глубже. Он пронзал ее, пока не утонул в ней.
Стиснув зубы, Рейн принялся поспешно одеваться. Он проигрывал эту битву с самим собой, несмотря на память о предыдущем предательстве, подстегивающую его волю к сопротивлению. Ему бы следовало бескомпромиссно обуздывать свою похоть.
Хэвиленд рывком натянул свои панталоны, еще раз перечисляя самому себе причины, по которым ему нужно быть начеку в отношениях с Мадлен. Жена не подмешала ему в бренди наркотики, как сделала однажды женщина-шпион, но она соблазняла его с такой предприимчивостью, которая была недоступна даже Камиль.
Накинув на плечи халат, Рейн решительным шагом покинул комнату. Мадлен загоняла его в ловушку грубой похоти, но сейчас для него было самое время вырваться на свободу. С этого вечера он начнет плести свою собственную сеть, попав в которую она раскроет свои подлинные намерения.
Вдвойне мучительно видеть, маман, что осуществление моих самых сокровенных желаний под угрозой из-за моего собственного брата.
Во время ужина Мадлен старательно изображала беспечность, которую в действительности вовсе не чувствовала. Рейн держался с той же прохладной отчужденностью, что и прежде. В его поведении не было ни близости, ни нежности, ни шутливости, ни дружеского подтрунивания, которыми были отмечены их взаимоотношения до венчания.
Поэтому, когда граф заявил о своем намерении провести следующие несколько дней в Лондоне, Мадлен не знала, чего в ее реакции было больше: разочарования или облегчения. По крайней мере, во время его отсутствия она сможет подвести итоги своих действий, которые, казалось, перестали приносить результаты. Также нужно будет встретиться с Фанни и сестрами Лоринг для внесения изменений в их план и консультации.
Неожиданно муж сообщил ей, где именно в его кабинете расположен сейф: он был встроен в стену и прикрыт картиной Джорджа Стаббса, изображающей породистого гнедого скакуна.