В дверях стучали тихие каблуками, а за ними наступил безмолвный мир. Сережа властно поднял девушку на руки, его мужская сила словно вопреки собственной физике. Она закрыла глаза от ужаса и изнеможения, губы пересохли, но голос остался чужим, заперт в горле.
— Сережа… Он — хороший…Он…он — не подонок.
В ту секунду Шалый готов был всё послать куда подальше. И девочку Полину в том числе.
Он смотрел на неё дрожащую в его руках и спрашивал себя — насколько ты, Шалый, встрял? По самое не хочу или есть ещё вариант выбраться?
— Не подонок…,- рык. — Хорошо… Допустим, я с тобой соглашусь, Полина. Допустим… Тогда скажи мне, пожалуйста, вот что. Предположим, будет у тебя дочь, которой, кстати, ты уже вполне могла забеременеть! — он не мог не заметить, что лицо Полины стало почти серым.
Молчание.
Ожидаемое.
Иногда стоит произнести жестокие слова вслух, чтобы мозги вправить. Лишить ложных иллюзий, что не отпускали и по-прежнему терзали душу.
— Я не буду. Это тебе точно говорю. И если буду в силе, то сделаю всё, чтобы та су…, - он сознательно оборвал себя.
Шалый отпустил руку Полины, подхватил футболку и вышел в коридор, где быстро обулся и дальше на лестничную площадку, плотно закрыв за собой дверь.
Лестничные пролеты пробежал, прыгая через несколько ступеней. Перед глазами стояла кровавая пелена. Ему необходимо было на свежий воздух, а ещё необходимо было оставить Полину одну.
На улице заметно похолодало, чувствовалось приближение осени. Алексей вышел без ветровки, что сейчас было ему на руку. Остынет.
У подъезда никого не было, и он опустился на скамью.
Паскудство.
На душе бесновались черти.
