В дверях стучали тихие каблуками, а за ними наступил безмолвный мир. Сережа властно поднял девушку на руки, его мужская сила словно вопреки собственной физике. Она закрыла глаза от ужаса и изнеможения, губы пересохли, но голос остался чужим, заперт в горле.
Понимал, что ведет себя по-скотски, что надо надавить на тормоза, сбавить обороты, и ни хрена не мог ничего с собой поделать. Одна выходка с телефоном чего стоила. Отобрал у Поли! С ума сойти.
Он и сошёл.
От своей девочки.
Мозги оплыли, и ни на чем, кроме как на Поле, сосредоточиться не мог. Постоянно думал только о ней. Своей ревностью Шалый доволен не был. Да и что хорошего в том, что зверел, стоило представить, что Поля улыбнется ему и скажет, чтобы он валил, куда подальше, что больше в его присутствии рядом она не нуждается.
Он действовал импульсивно, нахрапом. И желание увезти Полю усиливалось с каждой минутой.
Он с трудом себя сдерживал, видя, как она готовится к встрече с Барановым. Нет, она не побежала наводить марафет в салон, иначе он бы вообще зверя, дремлющего в каждом мужчине, спустил с поводка. Но причесалась, заново поправила макияж, переоделась.
— Я нервничаю. Суечусь поэтому, — сказала она, видя, как он недовольно наблюдает за её манипуляциями.
Ну-ну. А то, что она хочет быть красивой во время встречи — так, бесплатное приложение к суете.
Комментировать Шалый не стал. Хвати на сегодня.
Он подождет. Посмотрит.
А дальше…
Искренне рассчитывал, что действовать не придется. Не хотелось бы схлестнуться с Барановым на глазах у девочки Полины. Но если тот на неё начнет давить… Красная пелена застилала глаза.
Его порадовала, что она всё же настояла на встрече в общественном месте. Звонила Полина в его присутствии.
— Сережа, я согласна. Если ты не занят, сегодня в восемь в нашем парке.
Вот так запросто — Сережа, мать его ети, и наш парк!
Шалов прошёл на кухню, где налил себе воды.
У этих двоих есть прошлое, есть общие воспоминания, есть свои места. Всё то, что обычно присутствует в жизни двух людей, соединенных одной дорогой и одним сильным чувством.
Он старался держать «лицо». Никаких вспышек неконтролируемой ярости, ревности. Ничего из того, что могло не понравиться Полине. Он вел себя максимально естественно, так, по крайней мере, ему хотелось думать.
