Автор
Эйфория лета растворилась как будто бы в мокроте дождя, и вот уже я возвращаюсь домой на Норвежский лес. Темное небо лишь добавляет унылости городу под бременем вечной облачности, а холодный осенний ветер обдувает крыши и рекламные щиты как живые существа из страшных сонников. В этот момент я чувствую себя не просто путешественником, но и исследователем безграничных лесов далекой Норвегии....
Один наш знакомый собирается заняться пряжей, и недавно им интересовался, – сказала Мидори. – Бедный отец… Работал не покладая рук, заполучил магазин, понемногу расплатился с долгами… И что в результате? Ничего не осталось. Растворилось, как туман.
– Ты осталась.
– Я? – переспросила Мидори и нервно засмеялась. Потом вдохнула полной грудью и выдохнула. – Пошли наверх. Здесь холодно.
Там она усадила меня за стол и включила подогреваться ванну. Я тем временем вскипятил воду и сделал чай. Пока в ванне грелась вода, мы пили его, сидя друг напротив друга.
– Если присмотреться, у тебя интересное лицо, – сказала Мидори.
– Серьезно? – немного обиделся я.
– Мне больше красавчики нравятся, а твое лицо… в общем… если внимательно разглядеть, начинаешь понимать: ты тоже сойдешь.
– Я сам так порой о себе думаю. Сойду и таким.
– Это… я не хочу тебя обидеть.
– Говорила, – подтвердил я.
– Ну, то есть, я постепенно изучаю мужчин. – Мидори достала из пачки «Мальборо» и закурила. – Мне-то с самого нуля, пожалуй, есть чему поучиться.
– Пожалуй.
– О, вспомнила… Поставишь отцу свечку?
Я пошел за ней в комнату с алтарем, поставил курительную свечку и сложил ладони в молитве.
– А я на днях разделась догола перед отцовской фотографией. Все с себя сняла и неторопливо показала. Такая себе йога. Это, отец, сиськи, а это – писька, – сказала Мидори.
– С чего это ты? – немного опешив, спросил я.
– Так просто. Захотелось. Я ведь наполовину – из спермы отца. Что, и показать нельзя? Смотри, отец, – это и есть твоя дочь. Не на трезвую голову, конечно.
– Хм.
– Пришла сестра, чуть не упала с испугу. Еще бы: перед портретом отца на алтаре, раскинув ноги, сижу я.
– Пожалуй.
– Ну, я объяснила ей суть. То-то и потому-то. Давай и ты, Момо, садись рядом и покажем отцу на пару. Но она не стала. Только удивилась и ушла. Она в этом смысле человек очень консервативный.
– Что сравнительно порядочно.
– А как тебе показался отец?
– У меня с любым человеком первая встреча выходит непросто. А на этот раз, наедине, тяжести не почувствовалось. Наоборот, было легко. О многом поговорили.
– О чем?
– О Еврипиде.
