Автор
Эйфория лета растворилась как будто бы в мокроте дождя, и вот уже я возвращаюсь домой на Норвежский лес. Темное небо лишь добавляет унылости городу под бременем вечной облачности, а холодный осенний ветер обдувает крыши и рекламные щиты как живые существа из страшных сонников. В этот момент я чувствую себя не просто путешественником, но и исследователем безграничных лесов далекой Норвегии....
Я чиркнул и дал ей прикурить. Она округлила губы и медленно выдохнула мне в лицо дым.
– Нравится моя прическа?
– Очень.
– Как что?
– Как если повалить все деревья в мире.
– Ты серьезно?
– Серьезно.
Она некоторое время смотрела мне в лицо, затем протянула правую руку. Я ее пожал. Казалось, у нее отлегло даже сильнее, чем у меня. Мидори сбросила пепел на пол и резко поднялась.
– Пошли обедать, а то в животе пусто.
– Куда поедем?
– В «Такасимая» на Нихонбаси.
– Зачем это специально идти в такое место?
– Иногда хочется сходить… мне.
Мы сели в метро, доехали до Нихонбаси. Дождь лил с утра, и в универмаге было пусто, лишь мелькали силуэты редких покупателей. Внутри тоже пахло дождем, и продавцы невольно бездельничали. Мы спустились в подземный этаж, где располагались ресторанчики, вдумчиво изучили образцы блюд на витринах, и на пару остановились на комплексе «Маку-но-учи»[52]. Было время обеда, однако публики оказалось немного.
– Давненько я не бывал в таких заведениях, – отпивая из белой гладкой кружки, которую можно увидеть разве что в кафетериях при универмагах, заметил я.
– А мне нравится… в таких местах, – сказала Мидори. – Будто чем-то особенным занимаешься. Наверное, из-за детских воспоминаний. В кои-то веки брали с собой в универмаг.
– Я вроде часто бывал – мать любила по таким магазинам ходить.
– Везет же…
– А толку? Я терпеть не мог, когда меня таскали повсюду за собой.
– Я не о том. Хорошо, что в детстве о тебе заботились.
– Ну да… Единственный ребенок.
– Когда была маленькой, думала: вот вырасту, приду одна в универмаг и съем много-много всего, что захочу, – сказала Мидори. – Только все это пустое. Какая радость набивать желудок в таком месте да еще и в одиночку? Вкус – так себе. Одно только – тут просторно и много народу, а воздух – спертый. При этом, все равно иногда сюда тянет.
– Мне было грустно все это время.
– Я это… читала в письме, – бесстрастно сказала Мидори. – Давай сначала поедим. А то я ни о чем другом сейчас думать не могу.
Мы подчистую съели свои комплексы в полукруглых коробках, разделались с супом и принялись за чай. Мидори закурила. Докурив, ни слова не говоря, резко поднялась и взяла в руки зонтик. Я тоже встал и взял зонтик.
– Куда пойдем дальше?
– Куда можно пойти в универмаге после обеда? Конечно, на крышу.
Шел дождь, и на крыше никого не было. Не оказалось продавца и в отделе зоотоваров. Окошки ларьков и билетной кассы аттракционов тоже были закрыты.
