Ночь окунает меня в тишину, но внезапный храп из-за дивана прерывает мой сон. Я оборачиваюсь и находитесь лицом к лицу со спящим мужчиной, укрытшимся под одеялом на кровати рядом. Наслаждаясь непредвиденной компанией в лесной рощице, я забываю обо всем на свете.
Снова слышу Мышкины стоны и по интонации понимаю, что она совсем ослабла. Моя девочка… Моя маленькая Мышка… Да когда уже это закончится?!
Как будто в ответ на мои мысли раздается второй писк. Тоже тонкий, но не такой пронзительный. Мягкий, как кошачье мяуканье. Дочка. Моя девочка…
Я врываюсь в палату. Бросаюсь к Соне. Обнимаю ее. Заглядываю в ее помутневшие от боли глаза.
- Как она? - спрашиваю врача.
- Я хорошо. Почему ты его спрашиваешь, а не меня?
Я целую ее мокрый лоб. Соленые губы. Мягкую ослабшую ладошку…
- Папаша, хотите подержать сына?
- Да!
Мне вручают сверток, из которого торчит красное сморщенное личико.
- Красивый, - выдыхаю я.
- Красивая… - одновременно со мной шепчет Мышка.
У нее на руках наша дочка. Я смотрю на нее. Почти такое же сморщенное личико, но более утонченное и изящное. Носик - такая миленькая крошечная пуговка…
- Они настоящие! - вырывается у Мышки.
- Ты их родила.
- А ты их сделал, - улыбается она.
- Это было приятно. А тебе было больно…
- Мне? Да вообще ерунда!
- Вот так оно и бывает, - замечает медсестра. - Они уже через минуту не помнят про боль. И говорят: я второго хочу. А у вас сразу двое… Счастливые!
Да. Мы очень счастливые. И жадные. Нам все нужно в двойном размере! И счастье, и любовь, и дети…
* * *- Я хочу татуху. С именами детей. И с твоим именем.
- Чур мое на попе! - смеется Мышка.
- Я серьезно. Уже сказал Марусе.
- А она что?
- Она заявила, что пока ничего делать не будет.
- Маруся умница!
- Я хочу, чтобы ваши имена были на мне, - повторяю я.
- Ну раз хочешь, делай.
Мышка не спорит. Знает, что бесполезно. Если оставить меня наедине с моими бредовыми идеями, они отвалятся сами собой.
Она такая мудрая… Намного мудрее меня. Мышка и беременность перенесла спокойнее, и с детьми не нервничает без причины. Просто она точно знает, что означает каждый писк и каждый хнык.
А я… слишком много думаю. И волнуюсь. Потому что читаю специальную литературу, а там хватает страшилок. У меня же нет материнской интуиции. Зато у меня есть непробиваемая логика, носорожья сила и - суровая мужская нежность.
- Знаешь, - признаю я. - Это была глупая идея. Зачем мне татухи? Ваши имена и так выбиты на моем сердце…
Эпилог 2
Эпилог 2
Через пять лет
Соня
- Антоша! Алиночка! - раздаются голоса.
