Пожалуйста, не застрянь в чертовом Гамильтоне из-за чувства вины и ответственности. Только не ты.
Сойер долго вглядывается в мои глаза. Смотрит так пристально, будто может прочитать в их отражении не только мои мысли, но и все страницы уничтоженного дневника. Я замечаю, что моя рука все еще лежит на его щеке только тогда, когда Сойер накрывает мои холодные пальцы своей горячей ладонью.
Расстояние между нами медленно сокращается. Когда его вторая рука опускается на мою талию, мое сердце подскакивает к горлу. Через открытые двери и окна проникает холодный воздух с улицы, но я чувствую лишь жар, исходящий от тела Сойера. Порой мне кажется, что по его венам вместо крови течет солнечный свет, потому что Сойер именно такой – светлый, теплый, уютный. Но если подойти слишком близко, можно сгореть, что и происходит со мной каждый раз. Вот прямо как сейчас, когда я чувствую его дыхание на своих губах.
Кухня плывет, и я прикрываю веки, чтобы устоять на внезапно ослабевших ногах. Я полностью обездвижена, когда Сойер проводит кончиком носа по моей щеке, а затем его губы останавливаются рядом с моим ухом.
– А теперь я могу задать свой вопрос?
Его голос звучит ниже обычного, и от этого у меня пересыхает во рту. Не в силах ответить вслух, я коротко киваю.
– Не знаешь, почему все девчонки на сегодняшней вечеринке решили, что я гей?
Я распахиваю глаза.
– Что?
– Что? – отстранившись, переспрашивает он с наигранным удивлением.
Ох, дерьмо. Гребаные школьные сплетницы!
– Может, они увидели блестки на твоем лице после объятий со мной, вот и решили. – Пожав плечами, я оглядываю Сойера с головы до ног. – А знаешь, неудивительно, не будь мы знакомы, я бы тоже так подумала.
– Да неужели. – Он разводит ладони в стороны. – И что же именно выдает во мне гея?
– Буквально все.
Развернувшись на пятках, я иду к холодильнику, расслышав за спиной усмешку.
– Брось, Райлс.
– Прости, но ты выглядишь как рекламный гей-баннер, печенька.
Собираясь взять молоко для Зоуи, я тяну за ручку холодильника и приоткрываю дверцу, но она тут же захлопывается, потому что Сойер впечатывает в нее ладонь.
На хромированной поверхности я вижу отражение возвышающегося надо мной силуэта. Делаю глубокий вдох, но никак не могу найти в себе силы, чтобы обернуться.
– Я сказал им, что ты до одури влюблена в меня, поэтому ляпнула эту чушь.
– Что?!
Я оборачиваюсь так резко, что Сойер вздрагивает, но не отстраняется, по-прежнему нависая надо мной, как самая сексуальная скала в мире.
– Зачем ты такое сказал?
Облизнув губы, он улыбается.
Черт.