– Райли, я ничего не вижу в этом костюме, – доносится приглушенный голос Тедди из прорези в огромной голове Базза Лайтера. – Можно мне его снять?
– Нет, – бросаю я и качу тележку вдоль спортивного зала, заставленного лабиринтами столов с книгами. – Но если найдешь кого-то, кто согласится его надеть, то можете поменяться.
Из-под костюма доносится недовольное ворчание. Тедди пришел одним из последних, а я была в школе почти с рассветом, чтобы встретить машину с десертами и помочь сотрудникам издательства разложить книги на столах и стендах.
Когда в поле зрения появляется Каллум, у меня возникает безумное желание разбежаться и переехать его тележкой с книгами. Несмотря на то, что на нем бейсболка с низко опущенным козырьком, под глазом виден автограф Сойера – темно-фиолетовый синяк.
Спрятав руки в карманы толстовки, Каллум уверенно направляется ко мне, и я тут же сворачиваю в другую сторону. Впереди носятся визжащие дети, из-за чего я двигаюсь слишком медленно.
– Есть разговор, – слышу я его низкий голос совсем рядом.
Сжав ручку тележки, нехотя поворачиваю голову. Что ж, вблизи синяк на лице Брайта выглядит еще хуже: фиолетовый отлив плавно переходит покраснением на припухшее веко.
– Тебе идут новые тени, – говорю я, осторожно лавируя между людьми.
– Ты должна рассказать всем, что соврала про шантаж нюдсами.
Его слова заставляют меня рассмеяться.
– Видимо, хорошенько тебя приложили головой.
– Я не шучу.
Каллум хватает ладонью ручку тележки, заставляя меня остановиться. Мельком глянув по сторонам, он сжимает челюсть, и я вижу, как ходят его желваки.
– Я за всю свою жизнь не получал столько дерьма, как за эти сутки. Меня ненавидят почти все.
– Разве безосновательно?
– Ты не понимаешь. – Обхватив пальцами мое предплечье, Каллум склоняется ближе. – Это дерьмо обсуждают в интернете. Если слухи дойдут до отца, он из ума выйдет. Половина парней из команды меня ненавидят, их девушки не хотят, чтобы они со мной общались. Сутки. Всего лишь за одни чертовы сутки, Райли.
– Слушай, мне жаль, что ты подвергся интернет-травле. Но правильно ли я понимаю: ты хочешь, чтобы я соврала, обелив твою репутацию и при этом закопав свою?
– Именно.
– Ты… Ты… – Раскрыв рот, я не могу найти слов, и с моих губ срывается нервный смешок. – Пошел к черту.
Толкаю тележку, но Каллум не дает мне уйти, а пальцы на моем предплечье сжимаются сильнее, настолько, что становится больно.
– Отпусти. – Стиснув зубы, я дергаю рукой. – Мне больно.
– Я пока прошу тебя по-хорошему.
– Или что? Опубликуешь фото и тем самым дашь всем новый повод тебя ненавидеть? Или выложишь фото дневника? Давай посмотрим, что копы скажут о вторжении в личную жизнь.
Я растягиваю губы в наигранной улыбке, даже несмотря на то, что руку сводит болью.