Автор
В Ноттингеме дни тянутся в одно удовольствие — будь то уютные бары, заполненные музыкальными треками, или прогулки по старым иллюстрированным аллеям. Здесь каждый случайно встречаешь своего любимого персонажа, который как будто зарезервирован именно для тебя. Ноттингем — это не просто город, это приключение в бесконечной сети взаимных отвлечений и непредсказуемых встреч....
Ее бледные щеки покрываются румянцем, и я судорожно пытаюсь понять: это смущение от знакомства с новым человеком или этот румянец посвящен непосредственно красоте Сойера?
– Завтра первый день в школе и рано вставать. – Фелисити пятится к выходу. – Пойду спать. Приятно было познакомиться.
Неловко взмахнув рукой, она поспешно выходит, закрывая за собой дверь.
– Спать? – переспрашивает он, глядя в закрытую дверь. – Сейчас девять вечера.
– У нее был долгий перелет и тяжелый день. Плюс джетлаг[2].
– Она, – Сойер водит ладонью у горла, повторяя форму воротника ее платья, – из амишей?[3]
– Нет.
– Ты так и не ответила на сообщение. Мы ее любим или ненавидим?
– Любим.
Мне тяжело сдержать улыбку от мысли о том, что, говоря «мы», Сойер действительно на моей стороне настолько, что готов относиться к кому-то плохо просто потому, что мне не нравится этот человек. И мне жаль, что это не работает в обратную сторону, ведь если он влюбится в какую-нибудь девушку, у меня вряд ли получится искренне полюбить ее. Так было со Стефани, с которой мы ненавидели друг друга.
– Мистер Беннет дома?
– Да, внизу, разбрызгивает пиво, крича на бейсболистов в телевизоре. Чем займемся… Эй, ты куда? – зову я, когда Сойер раскрывает дверь.
– Смотреть игру с твоим папой. Идешь?
– Нет, в такие моменты вы двое похожи на дикарей. И зайди через входную дверь, папа сказал, что если еще раз узнает, что ты залезаешь через окно, то заколотит его гвоздями.
– Он уже какой год подряд этим угрожает.
Пожав плечами, я, не скрывая недовольства, заваливаюсь на кровать и подхватываю телефон.
– Что?
– Опять манипулируешь мной своим молчанием? Ты обещала не отрабатывать на мне эти штучки.
Было дело. Сойер знает мою склонность к манипуляциям, и это совсем ему не нравится. Мне тоже, я пытаюсь работать над собой, но пока выходит плохо.
– Не припомню такого.
– Обиделась, что я выбрал вечер с твоим папой, а не тебя?
– Именно.
– Но твой папа веселее и иногда угощает пивом.
– А я единственная, кто смеется над твоими шутками.
– И ты намного сексуальнее.
– Уверена, в Гамильтоне найдется пара мужчин, готовых поспорить с тобой на этот счет, – говорю я, глядя в телефон.
Рассмеявшись, Сойер подходит ближе и наклоняется, упираясь руками в кровать по обе стороны от меня. В такие моменты моя душа всегда отходит от тела.
