Я бы и сама это сделала, но кто был бы рад чьей-то маме на вечеринке школьников? Это породило бы лишь насмешки, и ты первая попросила бы меня уйти.
Черт, если бы мама пришла на вечеринку в качестве надзирателя, мне пришлось бы менять школу, а может, даже и город.
– Вы постоянно хвалите Фелис, а меня только ругаете, от этого я чувствую себя… Не знаю, будто лишней, неправильной, словно товар с браком, а вам наконец-то привезли нормальный.
– С ума сошла? – мама так резко подскакивает, что я вздрагиваю. Она в секунду сокращает расстояние между нами и крепко обнимает меня. – Господи, как ты могла подумать такое?
Отстранившись, мама обхватывает мои щеки ладонями и с волнением заглядывает в глаза.
– Выброси эти ужасные мысли из головы. Мы хвалим и подбадриваем Фелис, чтобы она чувствовала себя комфортно, ребенок явно несчастен и запуган, ты же сама слышала о том, как проходила ее жизнь в Манчестере. Райли, ты наша дочь, и мы любим тебя больше всего на свете.
Чмокнув меня в лоб, она снова обнимает меня.
– Я понимаю, о чем ты говоришь, родная. Мы тебя услышали.
Папа останавливается рядом и сжимает мое плечо. Он не умеет и не любит говорить о чувствах, поэтому с неловкостью топчется на месте.
– Ты ведь знаешь, – говорит он.
Усмехнувшись, я киваю и протягиваю руки, чтобы обнять его.
– Знаю, и я тебя.
Впервые за пару дней я чувствую себя намного лучше. Наконец-то появляется надежда, что все наладится.
Поднявшись на второй этаж, я заглядываю в комнату Фелис. Она не замечает меня, переписывая что-то из учебника в тетрадь.
– Привет. – Я стучу по раскрытой двери. – Это я, твоя ужасная грубая соседка.
Обернувшись, Фелис улыбается и откладывает ручку.
– Рада, что ты дома, мистер и миссис Беннет очень волновались.
– Знаю.
– Ты правда избила Каллума?"
"– Эм. Он упал, вывихнул руку и теперь пару недель не сможет заниматься спортом. Не буду врать, я чувствую себя ужасно из-за этого, но я начала избивать его не без причины.
Фелис посылает мне вопросительный взгляд.
– Он предложил кое-что пошлое.
– Секс? – шепотом спрашивает она, округлив глаза.
– Мороженое с тройной порцией клубничного топпинга.
По задумчивому лицу Фелисити сложно сказать: поняла ли она, что это был сарказм. Иногда мне кажется, что она выросла не в Манчестере, а всю жизнь провела в подоле юбки Девы Марии и случайно выпала у порога нашего дома.
– Прости за то, что была груба с тобой.
– Ничего.
Понимающе кивнув, она вновь берет ручку и склоняется над тетрадью. Я смотрю на нее какое-то время, а затем бесшумно прикрываю за собой дверь.
Зайдя в комнату, я хочу лишь одного – как можно скорее принять душ и смыть с себя этот день. К сожалению, в душе становится только хуже.